Search

Настолько противоестественное лето, что никто из ныне живущих такого не видел. Точнее, видел: в 2022-м, когда стукнуло сорок с копейками. Но тогда это был один день, аномалия. Сейчас мы живём сквозь абсолютный, без преувеличений, рекорд всех возможных рекордов: три с лишним месяца без дождя, и на улице непрерывный листопад из обгоревших листьев.

Середина августа. Лондон. Листопад.

И вот причудилась мне в этой жарище такая фантастика...

Как говаривал Джордж Карлин: планета в порядке. Это людям пизда. Планете вообще всё равно: она была растопленным камнем — и ничего, была снежком размером с саму себя — и ничего, ловила астероид, выбивший динозавров, — и ничего. Четыре с половиной миллиарда лет опыта самоспасения.

Так что «спасём планету» — это гордыня, бессмысленный выебон. Планета спасётся сама, с нами или, что вероятнее, без. Спасать надо нас. А вот у нас опыта как раз нет: наука ещё не доросла, чтобы с такой напастью совладать, и житие здесь скоро будет заказано.

И вот, представьте себе, впервые в истории все страны сплотились. По-настоящему, сверху донизу, без второго дна и без «а что нам с этого». И не декларациями — бюджетами. Всё, что человечество умеет вкладывать в то, чтобы друг друга ещё эффективнее убивать, перенаправляется на то, чтобы всем коллективно не сдохнуть.

Происходит рывок сразу во всём: в энергии, в материалах, в еде, в самом том, как мы договариваемся друг с другом. Инструменты приходится изобретать по ходу, и это не тормозит, а разгоняет: нет ничего бодрее, чем задача, которую ещё никто не умел решать, но надо.

Как Манхэттенский проект, только не против кого-то и не за группку людей на клочке земли, а за всех. Как академгородок, только размером с целую планету.

И тогда невероятно сжатая пружина целой цивилизации разжимается, и люди не только охлаждают планету, подспудно защищая её от астероидов и комет, но и заселяют всё вокруг. Ну или хотя бы остальные планеты нашей системы…

Парадокс в том, что события страшные, исход, скорее всего, трагический, а вот время этого сопротивления, при настоящем единении, было бы самым счастливым отрезком в истории человечества.

Потому что исчезла бы вся мелочь. Статусные игры, споры о том, кто виноват, мучительный выбор из ста сортов йогурта и вопрос «а в чём моё предназначение», который мучает в основном лиц на пересечении сытости…

Никакой безработицы: все при деле, и не только учёные. И пекарь, и водитель, и учитель. Потому что всё, что ты делаешь, вшивается в одно общее дело. И в кои-то веки у всех есть смысл: большой и общий. И не надо искать его по психологам. Он просто есть, как воздух.

Лондон, кстати, это чувство знает. Единственный отрезок, когда этот город был по-настоящему единым, — это Блиц. Бомбёжка.

Местные прабабушки до сих пор вспоминают затемнение с какой-то странной теплотой: сидели в темноте, делились последним, все были нужны. Blitz spirit — их главный тёплый миф двадцатого века.

В моей фантастике всё то же самое, только бомбы не падают с неба, а небо и есть бомба.

Я не обольщаюсь. Единение «сверху» — это всегда кто-то решает, кто попадёт на ковчег. Это карточки, очереди, «куда вы лезете без пропуска». Была бы и низость, и стукачество, и продажа детей, чтобы выжить, и чёрный рынок воды.

Но люди, прошедшие через настоящее общее горе, вспоминают его теплее, чем мирные десятилетия сытости до и после. Не потому что было хорошо. А потому что это объединяющая история.

Но, к сожалению, это счастье работает, только пока горит. Цивилизация побеждает, и академгородок превращается обратно в бюрократию. Вернётся безработица, потому что великая стройка кончилась. Строили огромной толпой, но построенное почему-то опять…

То есть для полного счастья человечеству нужно одно: чтобы угроза исходила не от других людей и чтобы она никогда не кончалась.

Прикол в том, что угроза у нас уже ровно такая. Не от других людей. От неба, воздуха, воды и космоса. Она повсюду — снаружи и внутри нас. И не кончится при нашей жизни. Требование для счастья выполнено почти в полном…

Возможно, о чём-то таком думал и Адам Маккей, когда уселся писать Don't Look Up..

Потом я очнулся и продолжил писать промпты...

Сидел сегодня в саду, щупал травинку ногой. Зелёную траву нынче только в своём саду и увидишь: в парках всё выгорело дотла. Собственный газон стал аттракционом: ходишь по нему босиком, как по музею.

Это лето — сплошной heatwave. Сегодня попрохладнее: в кабинете всего 32. Хуёво, когда 34 и выше =) Этот город собран под дождь: дома, которые умеют только греть, метро без…

Настолько противоестественное лето, что никто из ныне живущих такого не видел. Точнее, видел: в 2022-м, когда стукнуло сорок с копейками. Но тогда это был один день, аномалия. Сейчас мы живём сквозь абсолютный, без преувеличений, рекорд всех возможных рекордов: три с лишним месяца без дождя, и на улице непрерывный листопад из обгоревших листьев.

Середина августа. Лондон. Листопад.

И вот причудилась мне в этой жарище такая фантастика...

Как говаривал Джордж Карлин: планета в порядке. Это людям пизда. Планете вообще всё равно: она была растопленным камнем — и ничего, была снежком размером с саму себя — и ничего, ловила астероид, выбивший динозавров, — и ничего. Четыре с половиной миллиарда лет опыта самоспасения.

Так что «спасём планету» — это гордыня, бессмысленный выебон. Планета спасётся сама, с нами или, что вероятнее, без. Спасать надо нас. А вот у нас опыта как раз нет: наука ещё не доросла, чтобы с такой напастью совладать, и житие здесь скоро будет заказано.

И вот, представьте себе, впервые в истории все страны сплотились. По-настоящему, сверху донизу, без второго дна и без «а что нам с этого». И не декларациями — бюджетами. Всё, что человечество умеет вкладывать в то, чтобы друг друга ещё эффективнее убивать, перенаправляется на то, чтобы всем коллективно не сдохнуть.

Происходит рывок сразу во всём: в энергии, в материалах, в еде, в самом том, как мы договариваемся друг с другом. Инструменты приходится изобретать по ходу, и это не тормозит, а разгоняет: нет ничего бодрее, чем задача, которую ещё никто не умел решать, но надо.

Как Манхэттенский проект, только не против кого-то и не за группку людей на клочке земли, а за всех. Как академгородок, только размером с целую планету.

И тогда невероятно сжатая пружина целой цивилизации разжимается, и люди не только охлаждают планету, подспудно защищая её от астероидов и комет, но и заселяют всё вокруг. Ну или хотя бы остальные планеты нашей системы…