Search

ДОЛБИЛ СПИДЫ С ТУРИНСКОЙ ПЛАЩАНИЦЫ
Как создать героя, которому можно ВООБЩЕ ВСЁ

Он танцует тверк на шёлковом ковре у Ротшильдов.
По-пионерски тушит горящий куст Авраама.
Запивает святую воду абсентом.
Проигрывает себя в буркозла масонам, чтобы они вернули миру Алексея Панина*.

Я называю его инфо-идиот. Я стоял рядом с ретортой, когда этот гомункул вылуплялся. С тех пор мои руки по локоть в рейтинге.
Потом «Программа Максимум» закрылась, я отошёл от дел.
Теперь просто смотрю на него с холодком патологоанатома.
То он блеснёт на съезде нацисток-феминисток, то откроет приют для сексуально обездоленных собак.

Он провокатор, взрывающий границы допустимого.

пить было весело

В моей жизни было немало безумств:
Я укусил кабана на лыжне.
Дрался с экскурсоводом в Павловске.
Выдавал себя за мецената из Удмуртии.
Насильно завещал себя музею Достоевского.

Естественно, я был пьян.

Но даже сквозь синий туман я сознавал: ещё чуть-чуть — и я сам стану в ряд персонажей, которых боялся продюсировать.
Когда я завязал с алкоголем, я проанализировал свои действия, и всё сложилось.

Я не был хайпожором. У меня в телефоне не было ни камеры, ни интернета. Иногда я был трикстером. Протестовал против пошлости. Например, бегал голым по лавандовому полю, мешая новобрачным делать эту банальную фотосессию. Но чаще всего я был просто синим аниматором.

Однако до вершин инфо-идиота я так и не поднялся.

Читайте здесь свежий разъеб про инфо-идиота. Там 5 эксклюзивных страниц.

Nikolay Kartozia2025-08-27source ↗context

Вчера в «Октябре» кино не показывали. Но зал был полным на всех сеансах.

Ваш старенький педагог отработал на сцене 6 часов;)

Друзья, еще раз поздравляю всех нас с двухлетием канала Producer Kartoz ❤️

PS
Делитесь впечатлениями и вашими фотографиями в комментариях.

Наташа, бухгалтер

Когда всё рушится, я смотрю на тех, кто не орёт.
Продюсер орёт. Режиссёр швыряет телефон. Оператор забился в угол и матерится себе под нос.
Всем уверены: это провал.

Наташа не орёт.

Она сидит за столом, рядом стопка документов, две ручки, кошелёк с блестящей застёжкой, кофе, который остыл ещё до начала паники.
Кто-то орёт ей в спину:
— Найдите, блядь, где у нас ушли деньги!
Она даже не поворачивается.

У моего друга свой продакшн. Они делают реквизит для рекламы: псевдостены, псевдокухни, псевдожизни для псевдосемей.
Должны были завтра снимать ролик для крупного банка.
Пять фур мебели не приехали. Поставщики исчезли. Съёмка под угрозой, а бюджет — семь миллионов.
Всех выебут. Высушат. Обанкротят. И посадят.
Сотрудники психуют, несут объяснительные, врут.

А Наташа открывает Excel. Смотрит на него как хирурги на вспоротое брюхо: спокойно и без сантиментов.
Она просто знает что делать. Звонит, отвечает, переписывает, поглощает угрозы, мат, слёзы, пересчитывает всё в десятый раз.

К вечеру всё сходится. Никто не умер. Никто не сел.
Гендиректор говорит:
— Ну, круто справились!
А Наташа стоит у окна, курит, рука дрожит, на ногтях — сколотый лак.
Такие Наташи нужны в каждом проекте.
Она бухгалтер. Но я вижу в ней готового исполнительного продюсера.

Больше историй настоящих продюсеров здесь.

КТО РЕШАЕТ — ТОТ И ПРОДЮСЕР

У Лены трое детей.
Младший кашляет какой-то ржавчиной.
Средний орёт из-за носка, как будто его хотят сжечь.
Старший молчит. И только позже, под вечер, Лена узнает, что сегодня в школе его облили из ведра уборщицы и смеялись.

Муж в командировке. Или вышел покурить. Или космонавт.
На плите суп из того, что было. На телефоне сообщение: «Нужна справка от фтизиатра до среды».
Она гуглит, как вылечить кашель. И одновременно слышит визг, средний ударился лбом об угол. И одновременно
чувствует, что ничего не успевает.

В какой-то момент она просто останавливается. Стоит, опершись на подоконник. Молчит. А потом очень тихо, почти не разжимая губ, говорит:
— Блядь.
Делает вдох.
— Ладно, блядь.

В этот момент я понимаю: Лена — продюсер реальности.
У неё каждый день — съёмка фильма-катастрофы. Она обычная домохозяйка, подруга мамы. Но в кинобизнесе или телевизионном производстве могла бы координировать логистику.
Со временем выросла бы…

Друзья!
Сегодня не будет теории. Я расскажу истории обычных людей, которых прямо сейчас можно зачислить в продюсерский штат. Потому что продюсер — это тот, кто не бросил, когда все разбежались. Тот, кто довёл дело до конца, хотя сам был на грани.
В нашем бизнесе так: кто решает — тот и продюсер.

Александр Николаевич, учитель истории

У дочки друга в школе урок истории. Тема: Древний Рим.
Проектор сдох в самом начале на фразе «Август — приёмный сын Цезаря». По классу прокатилось облегчённое хрюканье «Нууу…» — как будто сейчас дверь откроется, и их отпустят.
Александр Николаевич — высокий, с уставшими глазами постоял немного. Потом взял мел и пошёл к доске.
— Сегодня, — сказал он, — мы не…

Александр Николаевич рисует карту, мел ломается.
Он поднимает стул и бросает в угол, изображая катапульту.
Он дышит тяжело, лицо горит.
Учитель командует войсками, объясняет, приказывает на латыни. В конце урока мальчишки стоят в боевом порядке. Потные, взъерошенные.
— А можно завтра снова без проектора? — спрашивает мелкий.
Александр Николаевич молчит, прячет руки в пиджак, кивает и выходит.

Я бы сразу поставил его креативным продюсером на документальное направление. Один, без бюджета на спецэффекты, он оживил всё.

Ольга, старшая медсестра

Это было в те годы, когда я пил каждый день. Утро начиналось с подступающей к горлу паники и невыносимой тошноты. Мой водитель Кирилл подхватил меня и отвёз на капельницу в частную клинику на ВДНХ.
Врачей с утра не было…