КТО РЕШАЕТ — ТОТ И ПРОДЮСЕР

Александр Николаевич, учитель истории

У дочки друга в школе урок истории. Тема: Древний Рим.
Проектор сдох в самом начале на фразе «Август — приёмный сын Цезаря». По классу прокатилось облегчённое хрюканье «Нууу…» — как будто сейчас дверь откроется, и их отпустят.
Александр Николаевич — высокий, с уставшими глазами постоял немного. Потом взял мел и пошёл к доске.
— Сегодня, — сказал он, — мы не ученики. Мы римская армия.
— Ты легат, — он ткнул в Кольцова.
— Ты разведка. Ты всадник.
Класс зашуршал.
Мальчик, который обычно рисует хуй в учебнике, выпрямился. Девочка с синими волосами улыбнулась.

Александр Николаевич рисует карту, мел ломается.
Он поднимает стул и бросает в угол, изображая катапульту.
Он дышит тяжело, лицо горит.
Учитель командует войсками, объясняет, приказывает на латыни. В конце урока мальчишки стоят в боевом порядке. Потные, взъерошенные.
— А можно завтра снова без проектора? — спрашивает мелкий.
Александр Николаевич молчит, прячет руки в пиджак, кивает и выходит.

Я бы сразу поставил его креативным продюсером на документальное направление. Один, без бюджета на спецэффекты, он оживил всё.

Ольга, старшая медсестра

Это было в те годы, когда я пил каждый день. Утро начиналось с подступающей к горлу паники и невыносимой тошноты. Мой водитель Кирилл подхватил меня и отвёз на капельницу в частную клинику на ВДНХ.
Врачей с утра не было, капала старшая сестра.
Лежу, меня качает, мир ватный.
И вдруг резко треснуло, зашипело — из стены хлынул обжигающий кипяток. Трубу прорвало. И ещё пожарная сигнализация сработала.
Я похмельный голый под одеялом. Не могу встать, пытаюсь что-то крикнуть. Нас как будто в казан посадили и подожгли.

Врачей нет, охраны нет. Только мы и Ольга, старшая сестра. Она вообще без паники. Без «ой, а что случилось?»
Схватила две стойки для капельниц, оторвала клеёнку с запасной койки и построила надо мной навес.
Над соседом моим тоже. Потом схватила одеяло, вырезала из халата что-то наподобие жгута и побежала к трубе.
Она привалилась к стене, из которой бил кипяток.
Закрутила что-то полотенцем, подперла ведром, зажала локтем. Я видел, как обварилось её плечо, кожа пошла пятнами.
Ольга держала эту трубу до приезда МЧС.
Минут двадцать.

А когда всё затихло, она проверила капельницы, потрогала лоб испуганному мужчине. И потом, уже уходя, погладила меня по плечу. Она не обязана была всё это делать, но сделала.

Оля безусловно кризисный продюсер. В нашей профессии многому можно научить: креативу, цифрам, стратегиям.
Но вот так стоять в кипятке — никто не учит.