Search

Продюсер — как в девяностые — должен держать базар.
«Всё сложно» — это Толя Череп достал волыну.
«Так вышло» — Саня Скорбный везёт тебя к проверенному патологоанатому.
В заключении будет сказано: «Смерть наступила в силу непреодолимых грамматических обстоятельств».

Ставь 😈, если знаешь хотя бы одну такую лицемерную гниду.

Когда кто-то скажет вам:
— Я телевизор не смотрю!
Проверьте его инстаграм*. Теперь он смотрит reels, как барсук трахает капибару.

Но оставим в покое тонких европейских интеллектуалов, наследников Чаадаева и Славоя Жижека.

А вот телезрителей становится все больше.

Это лето — рекордное за все 12 лет существования Пятницы.

У кого-то просмотры падают — у нас растут.

Июль – 64 млн человек.
Август – 65 млн человек.

PS
Кстати, значительную часть контента, который мы смотрим в соцсетях, производят телевизионные студии: от сериалов до шоу и реалити, нарезанных на рилсы-шортсы.
Про капибару — не мы.
Мы — шортс…

ПИШИ КАК ДОВЛАТОВ,
РЕДАКТИРУЙ КАК ЕРОФЕЕВ, ТОСКУЙ КАК БРОДСКИЙ,
ЯЗВИ КАК НАБОКОВ,
ХАМИ КАК МАЯКОВСКИЙ,
** * КАК АГНИЯ БАРТО

Эта история началась в комментариях к посту «Кот с Кастетом».

Мне говорят:
— А напишите как Довлатов?
— А как Пелевин?
— А как Булгаков?

Есть у меня такая сиддха — копировать стилистику уважаемых авторов.

Я предлагаю вариант получше: давайте вы сами напишете как Довлатов и Пелевин.

А я покажу вам фирменные приемы этих писателей, чтобы вы смогли сформулировать одно предложение в их стиле.

Сегодня — Довлатов.

Представь, что у тебя во рту дешевая сигарета, в кармане —счет за электричество, а денег — нет.
Разговариваешь ты так, как будто выкладываешь карты по одной. Медленно, но каждая — козырь.
Ритм — это главное у Довлатова. Три короткие фразы, одна длинная (как будто задумался). Потом опять коротко.

Вот первый любимый прием.
Убери из предложения все слова, которые не несут смысла. Оставь только те, без которых фраза умрет:

Я ушел от неё в ночь, забыв на столе документы и бутылку кагора. Когда я вышел из подъезда, лил сильный дождь.

Сокращаем все лишнее:

Я ушёл. Дождь остался.

Продолжаем? Если да, ставь 🔥

«Ведущие Пятницы»
В этой рубрике я рассказываю, как становятся ведущими телеканала «Пятница». Кто нам нужен, кого мы ищем, как я утверждают ведущих.

ЭТЕРИ ТУТБЕРИДЗЕ
как мы уговорили бурю сесть в гримёрку

Когда на Пятнице стартовало шоу «Пацанки», я твердо решил, что вместе с девчонками брошу материться.
На дворе десятый сезон. Но никто и не обещал, что терапия будет быстрой.

Потом меня разнесло так, что в аэропорту меня взвешивают как непрошедший багаж.
Тогда мы запустили шоу «Большие девочки», и я сказал:
— Буду худеть вместе с ними.

В шоу — 13 участниц.
Каждая — 120 килограммов ярости, ранимости и школьной привычки не выходить на физру.
Каждая хочет сбросить вес и вернуть себе жизнь.

Но кто способен сдвинуть нас с мёртвой точки?

Мы сели на редакторскую летучку.
Я сказал:
— Нам нужна Этери.
Коллеги сказали хором:
— Она пошлёт нас в жопу.
Я ответил:
— Друзья, мы там не раз бывали.
И легко найдем дорогу обратно.

Имя Этери означает «воздушная», «высоко парящая», «небесная» и «я тебе сейчас конек в жопу засуну и сделаю чемпионом».

Она и Родина‑мать, и богиня Кали для своих фигуристок, и голос в голове фигуристки, который говорит:
«Вырежи эмоции, добавь результат».

Этери Георгиевна Тутберидзе — образец той трудовой этики, которую я так люблю. Либо становишься чемпионом — либо под лед закатаю.

Почему Этери?

Потому что здесь не нужна селебрядь.
У нас проект про волю. Про самосожжение.
Нам нужна ведущая, которую девчонки будут бояться больше, чем диагноза «ожирение».

Но есть проблема: у Этери — чемпионаты, золото.
А у нас — хрюкающие весы и слезы, которыми пропитаны коврики в тренажерке.

Она отказывалась.
Мы отказывались от всех остальных.
Костры дедлайнов лизали наши продюсерские жопы.

И тогда за дело взялся генеральный продюсер Борис Волков.

Слово Борису Волкову:

«Я приехал в ледовый дворец «Хрустальный» с руководителем проекта Алиной.
Алина пообещала:
— Если Этери согласится, я на время проекта брошу пить.

Легендарное продюсерское «если».
Мы заходим. На улице парень выбрасывает девочку в воздух на два метра.
Ловит её над асфальтом, не дрогнув.
Она выглядит не испуганной — она расстроена, что не докрутила аксель.

Я подумал: «А если не докрутим переговоры — кто нас поймает?»

Этери Георгиевна выходит как вырезанная из мрамора воительница. Мы садимся. Разговор — по делу. Быстро. Чётко. Без демагогии.
Я понял, почему раньше не получалось:
Ей не нужно было шоу.
Ей нужно было не подставиться.
А мы как раз и не хотели ведущую в кадре.
Мы хотели Её. Без фальши.
Через 40…

Пятница полностью подстроилась под график Этери.
Она никогда не говорила: «Я устала».
Даже когда съемка длилась до трех ночи.
Ей не было жарко. Не было холодно.
У неё не бывает «состояния». У неё есть задача.

В начале она просила:
— Давайте меньше текста, я не актриса.
В конце записывала подводки с одного дубля.
Лучше, чем у ведущих с десятилетним опытом.

Если героиня не худела, Этери грозно роняла:
— Пересматривайте методы. Делайте, что хотите. Это недостаточно!
— У неё была травма ноги…
— Пусть работает руками!»

Вот уже третий год я смотрю «Больших девочек», но сам пока не уменьшился. А все потому что надо мной лично не стоит Этери с железной плетью.

Именно поэтому шоу «Большие Девочки» работает: участницы боятся её больше, чем сахара в чае. И восхищаются. Как смертные восхищаются палачом, который точит топор под оперу Верди.

Неделя фэтшейминга.
Тренинг: как реагировать на тех, кто называет тебя жирной.
И тут Этери вдруг говорит:
— Я получаю хейта не меньше вас.
Я, возможно, самый одиозный тренер в стране.
Пауза.
— Но у меня есть правило.
Мне насрать.