Search

ГОРЕЛ И ТАЯЛ

Часто слышу от молодых коллег: «Ой, больше не могу, я выгорел». «Всю ночь рыдала с котом в пентхаусе».

Интересно, выгорал ли в своей жизни Игорь Кириллов или клоун Клёпа — титаны российского телевидения?
Понятие выгорания очень расплывчато. Всемирная организация здравоохранения говорит нам о том, что выгорание — это чувство дистанцирования от работы, иногда — чувство отвращения к ней.

Поскольку я работаю не только директором канала, но и директором детей, мои дорогие джуниоры приходят посоветоваться. Я говорю: для начала отнеси кукушку к психиатру или клиническому психологу. Может, это не выгорание, а депрессия. И сколько ты ни слушай Баха и ни трахай топ-моделей, легче не станет. Нужно что-то делать с химией мозга.

Иногда за выгорание принимают депрессию, которую я бы назвал «неправильно рассчитанным временем». Вот девушка говорит себе: я в этом году выйду замуж. И 31 декабря стоит на табуреточке с петлей на шее. Не вышло. Или продюсер говорит: я в этом году запущу 15 проектов. А запускает только два. И 31 декабря борется с этой девушкой за табуретку. Друзья, а на…

Новый год — известное время чудес. Столько людей на последней неделе в депрессию отчаливает.

У выгорания много причин, все за раз не обсудим, но давайте сегодня простим друг другу эти безумные дедлайны. Ты фанатично хотел сделать что-то до Нового года и не успел?
Слезай с табуреточки. Живи. Сделаешь в следующем году. Я тоже многое проебал.

Слететь с катушек и выгореть…

Весь этот год я выбирал стихи по принципу «только не Бродский».
Но в преддверии Рождества — сдаюсь.
Еще в университете я писал курсовую по рождественским стихотворениям Иосифа Бродского. И, конечно, нежно люблю их.
Можно было бы и сегодня встать в позу: мол, Бродский эту идею у Пастернака подсмотрел. И опубликовать Бориса Леонидовича.
Да, но нет. Будет ИБ.

Родила Тебя в пустыне
Я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать Тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних – игрушки, мячик,
дом высок.
У Тебя для игр ребячьих –
весь песок.

Привыкай, Сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б Ты ни был, жить отныне
в ней Тебе.

Привыкай, Сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь Гору
по Кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, Сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что Ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайней
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к Тебе – примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто Сам в пустыне
дольше нас.

Любимые рождественские стихотворения ИБ публикуем в комментариях.

ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ШАНСОН

Задолго до того как я начал оскорблять людей в телеграме, я занимался этим на телевидении. В программе «Намедни» я тяготел к секции репортеров-карателей, куда входили Пивоваров*, Лобков, Гордеева* (ах, как обманчива нежная внешность). Мы были мастерами пенетрирующей лиры. Обладателями разящего золотого страпона. Когда нужно было распять в эфире какую-нибудь гниду, звали нас.

Чтобы легче высекались искры ярости, я писал в наушниках под шансон. До сих пор считаю непревзойденными строки из песни Сергея Наговицына:

И Сизый полетел по лагерям,
Он иначе поступить не мог.

После закрытия «Намедни» кружок карателей распался. Наступило какое-то дребезжащее безвременье в нашей жизни. Политика стала для нас недоступна. И мы с Катей Гордеевой* решили сделать абсолютно светский фильм…

Но добрый текст не писался. Мы сидели ночью в редакции и мрачно смотрели друг на друга. Наконец Гордеева* сказала:
— Давай для вдохновения песню послушаем. И включила никому не известную группу «Колыма»:

Рублевское шоссе, короткое, как ночь,
Как ночь, в которую я ехал не по воле.
Рублевское шоссе, петлистое точь-в-точь,
Как и мои по северу гастроли.

Через час бутылка Jameson была пуста. Я сходил за второй. Разве есть на свете человек бессердечный настолько, что может слушать такую музыку, предварительно не смазав душу?

Песня играла на репите. Пили мы тоже на репите, чокаясь каждый раз, когда из динамиков вновь несся припев «Рублееевское….». Мы успевали выпить до слова «шоссе». Собственный сценарий нам нравился все больше и больше. Добрая Катя* назвала ресторатора Аркадия Новикова «карликовым олигархом». Имела в виду размер бизнеса, а обиделся сам малогабаритный ресторатор.

Аркадий не единственный, кто проклянет нас после этого «доброго светского» фильма. Обидится целый выводок рублевских селебрядей и Михаил Жванецкий.

Мы раздобыли видео с закрытого рублевского корпоратива. На нем наше народное достояние Михаил Жванецкий неосторожно шутит под камеры:

— Здесь собрались все свои. Не то чтобы я не люблю бедных. Я готов их любить, но где-то в определённых, отведённых для этого местах.

Какой же поднимется вой. А пока — Рублевское шоссе, короткое как ночь. Группа «Колыма» продолжала вести сторителлинг нашего вечера. Писатель Хемингуэй завещал: пиши пьяным, редактируй трезвым. К сожалению, слепой фатум поставил нас в затруднительное положение: и писать…

Мы были в лоскуты. Пока режиссер монтировал наш фильм, Катя* взяла гитару и пыталась подобрать по слуху «Рублевское шоссе». Но пальцы соскальзывали со струн, и тогда, подняв голову и поймав меня в прицел, Катя* затянула «Голуби летят над нашей зоной». Пришлось допить даже «Рижский бальзам» и вьетнамскую водку со змеей.