ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ШАНСОН

ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ШАНСОН

Задолго до того как я начал оскорблять людей в телеграме, я занимался этим на телевидении. В программе «Намедни» я тяготел к секции репортеров-карателей, куда входили Пивоваров*, Лобков, Гордеева* (ах, как обманчива нежная внешность). Мы были мастерами пенетрирующей лиры. Обладателями разящего золотого страпона. Когда нужно было распять в эфире какую-нибудь гниду, звали нас.

Чтобы легче высекались искры ярости, я писал в наушниках под шансон. До сих пор считаю непревзойденными строки из песни Сергея Наговицына:

И Сизый полетел по лагерям,
Он иначе поступить не мог.

После закрытия «Намедни» кружок карателей распался. Наступило какое-то дребезжащее безвременье в нашей жизни. Политика стала для нас недоступна. И мы с Катей Гордеевой* решили сделать абсолютно светский фильм «Рублевские жены». О женщинах, которые не пытаются покорить Москву, потому что уже захватили земли получше — элитную Барвиху. Мы с Катей* договорились: ничего острого в фильме, только легкое телевизионное кружево.

Но добрый текст не писался. Мы сидели ночью в редакции и мрачно смотрели друг на друга. Наконец Гордеева* сказала:
— Давай для вдохновения песню послушаем. И включила никому не известную группу «Колыма»:

Рублевское шоссе, короткое, как ночь,
Как ночь, в которую я ехал не по воле.
Рублевское шоссе, петлистое точь-в-точь,
Как и мои по северу гастроли.

Через час бутылка Jameson была пуста. Я сходил за второй. Разве есть на свете человек бессердечный настолько, что может слушать такую музыку, предварительно не смазав душу?