Search

Потом болезнь отняла у нее голос.
Исчез хор. Остался рояль. И несколько учеников.
Я был одним из них. Она была строгой. Морщилась, когда я играл.
Могла врезать по крышке рояля.
Писала на листочке: «Не играй как отличник».

А потом она сдалась. Легла и больше не вставала.
В ночи позвонила ее дочь, голос чужой:
— Мама уходит. Сыграй для нее? Как раньше.

В комнате ничего не изменилось. Те же обои с пузырями. На стене вышивка: «Господи, благослови этот дом».
Рояль пыльный.
Я попробовал: педаль заедает, молоточки стерлись.
Теперь это называют prepared piano.

Я заиграл элегию, которую написал в юности.
Анна не смотрела, но слушала. Иногда тяжело дышала, как будто хотела сказать: «Не так!»
Один раз я сбился. И она улыбнулась.

Финальный аккорд я держал долго.
Просто не понимал, когда можно убрать руки.
А вдруг она услышит, что всё закончилось… и умрет?

Вошла дочь и спросила:
— Вы всё?
Я сказал:
— Наверное. Я пойду?

Она кивнула.
Я вышел без куртки. Не попрощавшись.
Через два часа она умерла.

С тех пор я эту пьесу не играл. Она не для сцены.
Она для той, кто больше не скажет: «Не так!»

18 +
Содержит метафизический мат

В индуизме есть понятие «анахуя» (anakhya).

Это значит:
«Реальность, которая не может быть описана».

Совершенно очевидно, что жрецы анахуя рождаются в России. Они нужны, чтобы угомонить неугомонный ум.

Беспокойный человек говорит:
— Давай срочно пойдём на станцию и купим трусы с начесом.
Жрец отвечает:
— А нахуя?

Беспокойный ум заводится:
— Чтобы у жены жопа не мёрзла!
Жрец говорит:
— А нахуя?
И так много дней подряд, пока беспокойный ум не устанет спорить и не заткнется в блаженной пустоте.

Без этого жреца вся жизнь — маркетинговый ажиотаж: купи быстрее, срочно, специально для тебя.

Первый жрец — это тезис. Но есть и антитезис.

Это жрец, который на любое «а нахуя?» отвечает «а хули нет?»

— Давай купим трусы с начесом на станции.
— А нахуя?
— А хули нет?

Казалось бы, наш дискурс зашел в тупик. Но ведь есть еще синтез.
Это жрец «какого хуя!»
Синтез в России таков, что снимает противоречия не через объединение положительного и отрицательного, а через пиздюли обоим.

Сидят беспокойный ум и два жреца:
— Давай купим трусы с начесом на станции.
— А нахуя?
— А хули нет?

Подходит синтез и обращается сразу к обоим:
— Какого хуя!

Без этого третьего жреца второй купит самовар в аду и будет кипятить в нем первого.

«А нахуя?» учит слышать наш внутренний центр.
«А хули нет?» уважать жизнь как опыт.
«Какого хуя!» быть взрослым и отвечать за собственные решения.

PS
На платформе шумит ветер.
Мы держим в руках не трусы с начесом, а бутылку водки.
Водка дарит тепло ненадолго. Но зато с водкой у тебя, возможно, будет секс, а с трусами с начесом это практически исключено…

Я ЗАПОМНИЛ ТВОЙ КОММЕНТАРИЙ

Допустим, вы написали длинный текст.
Не какой-нибудь обрубок про грушу с горгонзолой.
Не жалкий коротыш про реинкарнацию деда.
А солидную монографию о метании карликов в Канаде.

Вы публикуете его в телеге. И уже через секунду вам в лицо летят комментарии:
«Очень интересный пост»
«Вы подняли важную тему»
«Спасибо, многое узнала».

Раньше я спорил. Писал в ответ: «Ну что ты пиздишь. Ты не успела прочесть даже подзаголовок».
Я врывался в бой, пока мне не объяснили: «Коля, это боты».
Они не покаются, не встанут на колени и не…

Это нейрокомментаторы. Им плевать на твой текст. Они просто оставили пару комплиментов и добавили рекламную строчку:
«Подписывайся на канал «Чем лечить варикозную шишку в Елабуге».

Их реплики изысканны, как пластиковые розы на могиле Ельцина. Именно под ними вы ставите 💩,💩, ещё немного 💩.
Коммуникация окончена.

завали свою нейросеть

А ведь комментарии ботов тоже могли бы срывать десятки сердечек, если бы их программировал знающий копирайтер:

«Я обожаю ваши тексты, особенно когда читаю их в поезде под крики проводника».

«Этот пост открыл мне глаза на мой второй брак.
Подписывайтесь на канал «Пожилая ведьма ебашит ретриты».

Комментарий любого человека имеет шанс быть залайканным, если его автор освоит искусство креативного комментирования.

комментарии, которые не стереть

15 августа 1990-го погиб Виктор Цой.
Один человек написал на арбатской стене:
«Сегодня умер Виктор Цой».
Другой оставил размашистый комментарий: «Цой жив».
Третий подытожил: «Живет в Крыму».
Никакой стены, кроме кирпичной, у ребят не было. Но ветка комментариев получилась живой.

В моей юности комментировали не под постами, а на бетонных заборах. На Филёвской пойме я видел фидбэк длиной в десять метров:
«МК — маразм картавых».
Для тех, кто помоложе: МК — газета «Московский комсомолец».

Комментарии запоминаются не за ум. А за интонацию, которая идёт поперёк всего. Ты не соглашаешься, но запоминаешь.

Можно повеселить автора поста парадоксальной реакцией.
Он написал пост о бизнес-стратегии.
Ты: «Ваш текст напомнил мне вкус запеканки в детдоме. Слёзы».
И ниже: «Подписывайся на мой канал. Я милфа. Я помню Канта».

Я бы рассмеялся и не стёр.

как втереться в доверие в комментариях

Иногда хороший комментарий — единственный способ, чтобы тебя услышали.

Некоторые думают:
«Чтобы меня заметили, нужно подъебнуть».
И летят в бан со свистом.