Search

Брошусь на землю у ног распятья,
Обомру и закушу уста.
Слишком многим руки для объятья
Ты раскинешь по концам креста.

Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что за этот страшный промежуток
Я до Воскресенья дорасту.

Б.Л. Пастернак

PS
А ведь строчки у Бориса Леонидовича крамольные.
Против догмы — уж точно:

Слишком многим руки для объятия
Ты раскинешь по концам креста

Спаситель пошел на крест за всех нас. А Пастернак уточняет: за некоторых — зря.

«Тебя спасу. И тебя спасу. А тебя — не спасу» )
.

ПУЛЬТ ГОСПОДЕНЬ

В этой жизни Виталик любил только две вещи: водку и тхэквондо. Он носил камуфляжную жилетку. Разбирался в дорогих часах и машинах. Нигде не служил, ни дня не работал. Жил на кухне маминой однушки, окружённый иконами и гантелями.

Однажды в дверь позвонили. Звонок прервал его медитацию над графином «Беленькой».
— Добрый день, мы из компании Медиаскоп. Мы измеряем телевизионные рейтинги. Хотите стать богом телевизора?

Виталик протер мутный глаз. На пороге стояли архангелы Михаил и Гавриил в пуховиках и со скромным чемоданчиком.
— Мы установим в вашей квартире пиплметр — прибор, замеряющий зрительский вкус.

Пиплметр установили на стареньком «Рубине». Прибор сиял, как неопалимая купина перед Моисеем. Мать шептала молитвы. Сам Виталик сидел на табуретке в трусах цвета армейской тревоги и осознавал свою историческую миссию.

— Теперь, мать, мы народ! – громко отчеканил он и поцеловал кормилицу в макушку.

Через неделю Виталик начал обращаться к телевизору на «вы», а к себе – на «мы».
Он начал чувствовать, как судьбы телевидения зависят от его пальца, нажимающего на кнопки пульта. Ровно в семь утра он вставал с постели, пил стакан водки натощак и включал программу «Доброе утро». После чего сообщал…

Спустя месяц он уже стоял в кабинете Константина Эрнста:
— Мы тебя смотрим! — с нажимом сказал Виталий.
Эрнст внимательно слушал.
— Возьми, например, «Модный приговор». Ты всерьёз думаешь, что это бабам в Хабаровске надо? Это я его всё время смотрел, чтобы рейтинги вставали и держались.

Гендиректору «Пятницы» он и вовсе нахамил:
— Помнишь, канал твой был про заграничные путешествия? А теперь сплошная жратва. Думаешь, люди проголодались? Хуй тебе сбоку! Это я та самая домохозяйка, которая взяла тебя за яйца своими рейтингами.

Что было дальше?

Друзья!
Новое творческое задание.
Давайте вместе допишем житие великомученика Виталия Телевизионного, который управляет всеми рейтингами.
Авторы трёх самых смешных историй получат по бутылке Dom Pérignon из винных подвалов Останкино, а также книгу «Гений места» Петра Вайля, который умел писать о выпивке как о высокой поэзии.

Одно условие: шутим, но никого не оскорбляем.
И без политики.

Ставь 🔥 и погнали!

UPDATE

Дорогие друзья!
Я определил победителей конкурса.

Вот наши лауреаты:

Вячеслав
https://t.me/kartozz/1440?comment=202840

Елена
https://t.me/kartozz/1440?comment=202983

Ксения
https://t.me/kartozz/1440?comment=202832

Поздравляю победителей!
С вами свяжутся.
Благодарю каждого за участие.
Новые творческие задания уже скоро.
.

КУРЬЕР С ТОГО СВЕТА

Несколько лет назад я написал фортепьянную композицию «Kensico». Так называется кладбище под Нью-Йорком, где за тысячи километров от дома лежит великий композитор Сергей Рахманинов.

Прямо посвятить мою музыку Сергею Васильевичу я не решился. Это как если бы задунайский ансамбль ложечников похвалил творчество Баха.

И тогда я решил осторожно намекнуть. В аранжировке использовал узнаваемые рахманиновские сексты. А главную подсказку поместил в название. Намеки были прозрачными. Так подсказывает следствию маньяк, который хочет, чтобы его поскорее поймали.

Я выложил пьесу и стал ждать: кто первым про Рахманинова догадается? Комментарий пришёл быстро.
Женщина с аватаркой «Самые тихие соседи» написала:
— Ох, Nico, я вся в слезах. Спасибо, что вы написали такой красивый гимн нашему предприятию…

Она работала на кладбище Кенсико.

PS
Иногда наш контент приходит не туда, куда мы его отправили.
Но в большинстве случаев намеки и подсказки работают лучше громкого анонса. Люди любят разгадывать загадки. А когда разгадают, на них проливается дофаминовый дождь. И ваше произведение навсегда становится родным для человека, открывшего его тайну. Этим приемом любит пользоваться Тейлор Свифт.

Примечательна должность моей подписчицы на кладбище Кенсико: специалист отдела доставки.

Курьер уже забрал заказ
.

РОЗОВЫЙ ГЕНОЦИД

Я хотел сказать: «Сейчас я расчленю твою тётю Барби и скормлю останки кастрированным котам Юрия Куклачева».
Но сказал: «Конечно, солнышко. Сейчас я тебе сыграю, как Барби танцует и как она обнимает Кена».

Тридцать лет назад я сидел за фортепьяно и разучивал фугу Баха. А дочь маминой подруги ставила свою куклу мне на клавиши и говорила:
— Поиграй для тёти Барби.

Я смотрел на пластиковую блондинку и пытался извлечь из неё звук. Постепенно складывался саундтрек: Барби в очереди за трусами «Неделька», Барби смешивает боярышник и «Букет Кубани», Барби работает доступной тётей на Тверской.

И вот спустя годы я включил фильм «Барби», а там утренний розовый свет, сахарные улыбки. Камера ведёт нас сквозь мир, где никто не умирает. И вдруг какой-то сбой. Как будто опиаты подействовали.

Барби идёт медленно, неуверенно. И даже камера спотыкается вместе с ней. Оператора подписали на детский утренник, а тут внезапно — Шекспир.

Музыка перестаёт быть фоном и превращается в ASMR-молитву. Билли Айлиш начинает петь «What Was I Made For?»
Поет тихо-тихо, чтобы мама не услышала. И мы замираем.

Почему это работает? Традиционный симфонический оркестр прозвучал бы здесь как вопль Олега Монгола в библиотеке Ватикана. А голос Билли — это тихая боль, которая разрастается в душе пластмассовой девушки.