Search

Отдел дизайна НТВ, который находился в пяти метрах от курилки, возглавлял Игорь Парщиков. Я ни секунды не сомневался, что он родственник Алексея Парщикова, поэта-концептуалиста. Это выглядело логичным: концептуалист Кибиров и концептуалист Парщиков на одном истоптанном линолеуме истории.

После закрытия «Намедни» в ее комнату въехала «Программа максимум», но поэзия не сдавалась. В «Максимуме» трудилась Саша Гандлевская, дочь поэта Сергея Гандлевского.
Его стихотворение «Не сменить ли пластинку?» было моей алкогольной молитвой.

Из всей их банды я не был знаком только с Бахытом Кенжеевым.
Затрудняюсь сказать, был ли он концептуалистом, метареалистом или критическим сентименталистом.
Он был большим русским поэтом.

Поэт и полубог. Изгнанник символического рая.

25 июня этого года я выступал в Венеции. После концерта пошли прогуляться с друзьями. Боря Волков говорит:
— А ты знаешь, что здесь живут дочери Бахыта?
Начали с ним соревноваться, кто больше стихов Кенжеева знает.

Днем 26 июня я поехал на кладбище Сан-Микеле к дорогому моему сердцу покойнику. Дошел до могилы Бродского, и тут приходит сообщение от Волкова:
«Только что умер Бахыт».

* * *

Говори – словно боль заговаривай,
бормочи без оглядки, терпи.
Индевеет закатное зарево,
и юродивый спит на цепи.

Было солоно, ветрено, молодо.
За рекою казенный завод
крепким запахом хмеля и солода
красноглазую мглу обдает

до сих пор – но ячмень перемелется,
хмель увянет, послушай меня.
Спит святой человек, не шевелится,
несуразные страсти бубня.

Скоро, скоро лучинка отщепится
от подрубленного ствола –
дунет скороговоркой, нелепицей
в занавешенные зеркала,

холодеющий ночью анисовой,
догорающий сорной травой –
всё равно говори, переписывай
розоватый узор звуковой…

СЕКТОР ПРИЗ

С первых дней моей работы в программе «Намедни» (2001 год) меня начал преследовать Леонид Якубович.

Таксисты, подвозившие меня в «Останкино», спрашивали, дружу ли я с ним. Из телезвезд их больше никто не интересовал.
Моя соседка выпытывала: правда ли Леонид Аркадьевич все свои подарки ест сам? От безвыходности я наврал ей, что Якубович гей и живет с Тынисом Мяги…

Больше я ее не встречал.

Шли месяцы. Я наталкивался на фанерного Якубовича в холле телецентра. Оказавшись ночью в музее «Поля чудес», дрожащим глазом рассматривал его портреты, написанные зерном и ракушками.

При этом я ни разу не видел живого Якубовича.

Однажды ночью я шел по первому этажу «Останкино» за сигаретами и вздрогнул: через технический коридор рабочие куда-то катили тот самый барабан. Может быть, по ночам он служил ритуальным объектом для культа куда более темного, чем всероссийская викторина.

В «Твин Пиксе» Дэвида Линча красный карлик ест гармонбозию (боль и печаль). Мой мини-Лёня в красном пиджаке подъедал изнутри картозию, похищая мой покой и разум.

Я встречал кинозвезд и артистов эстрады, дважды столкнулся в туалете с Зюгановым, пил коньяк с Пугачевой, познакомился с Эрнстом, раз в неделю замечал фокусника Амаяка Акопяняна в самых отдаленных уголках телецентра. Он был в…

Таксистам я теперь просто ничего не отвечал.

Через год программа «Намедни» получила ТЭФИ, и Парфенов вручил мне подписанный Познером диплом. «Шеф-редактору программы «Намедни» Николаю Картозии».

Я расчувствовался, потому что никакого отдельного диплома, конечно, шеф-редактору не полагалось. Это Лёня попросил Познера.

Через час в кафе на первом этаже «Останкино» я пил коньяк и выпускал на волю своего тщеславного ублюдка. И вдруг заметил Парфенова, который собирался ехать домой.
Мне захотелось снова поблагодарить его. Я вскочил, побежал в его сторону:
— Лёня! Лёня! Стой!

И тут на моем пути возникло что-то мягкое, компактное, но композитно крепкое.

Я споткнулся. И на меня откуда-то снизу посмотрело лицо вселенской усталости. Леонид Аркадьевич Якубович. Его усы грустно подрагивали.

«Ну какой я тебе Лёня?» — читалось в его глазах.

Он опускает взгляд на картонку в моих руках. Все ясно: охотник за автографами. На автомате размашисто расписывается и уходит.

Я смотрю, а поперек моего драгоценного диплома синеют крупные завитки — «Якубович».
С первых дней в «Останкино» судьба несла меня на Леонида Аркадьевича, как на скалы.

А какие звезды преследуют вас? (ну или…

Приятно получить поддержку от канала «Культура» и уважаемой Дарьи Златопольской.

https://t.me/belayastudia_dz/1214

PS
А завтра новый пост, и я открою комментарии )

КАФЕДРА ЧТЕНИЯ СЕРДЦЕМ

Друзья, у нас мировые новости.

Россия подтвердила статус самой дочитывающей страны в мире.

Лонгрид «Блогоматерь и Инфоджиган» набрал в телеграфе больше 100.000 просмотров.

Для сравнения:
В крупнейшем зарубежном тг-канале про кино IPapcorn статьи в телеграфе набирают в среднем 20 тысяч просмотров (при 3.3 млн подписчиков).

Лонгриды The New York Times набирают в телеграфе до 40 тысяч просмотров. У BBC цифры еще скромнее — 10-15 тысяч.

По статистике телеграфа, на одной статье люди обычно задерживаются 2 минуты. Какие-то скорострелы от чтения)

Время чтения любого лонгрида в нашем канале — больше 15 минут.
Конечно, «Войну и мир» не охватить, но и я не бородатый абьюзер русского крестьянства.

Спасибо вам огромное, друзья!

Наша из баб читальня требует премию имени Павла Дурова в номинации «Самый читающий блог России»))

PS
Какой продюсерский вывод мы из этого делаем? Если ваша задача — строить долгие, доверительные отношения с аудиторией, выбирайте длинные единицы контента: телеграф, подкасты, большие шоу, а не рилсы. Над короткими с удовольствием смеются, а глубокие отношения предпочитают с длинными.

Телеграф мы уже захватили. Дальше по логике мосты, но мы плохо относимся к разводному контенту))