ГОВОРИ — СЛОВНО БОЛЬ ЗАГОВАРИВАЙ

После закрытия «Намедни» в ее комнату въехала «Программа максимум», но поэзия не сдавалась. В «Максимуме» трудилась Саша Гандлевская, дочь поэта Сергея Гандлевского.
Его стихотворение «Не сменить ли пластинку?» было моей алкогольной молитвой.

Из всей их банды я не был знаком только с Бахытом Кенжеевым.
Затрудняюсь сказать, был ли он концептуалистом, метареалистом или критическим сентименталистом.
Он был большим русским поэтом.

Поэт и полубог. Изгнанник символического рая.

25 июня этого года я выступал в Венеции. После концерта пошли прогуляться с друзьями. Боря Волков говорит:
— А ты знаешь, что здесь живут дочери Бахыта?
Начали с ним соревноваться, кто больше стихов Кенжеева знает.

Днем 26 июня я поехал на кладбище Сан-Микеле к дорогому моему сердцу покойнику. Дошел до могилы Бродского, и тут приходит сообщение от Волкова:
«Только что умер Бахыт».

* * *

Говори – словно боль заговаривай,
бормочи без оглядки, терпи.
Индевеет закатное зарево,
и юродивый спит на цепи.

Было солоно, ветрено, молодо.
За рекою казенный завод
крепким запахом хмеля и солода
красноглазую мглу обдает

до сих пор – но ячмень перемелется,
хмель увянет, послушай меня.
Спит святой человек, не шевелится,
несуразные страсти бубня.