Search

— Здесь собрались все свои. Не то чтобы я не люблю бедных. Я готов их любить, но где-то в определённых, отведённых для этого местах.

Какой же поднимется вой. А пока — Рублевское шоссе, короткое как ночь. Группа «Колыма» продолжала вести сторителлинг нашего вечера. Писатель Хемингуэй завещал: пиши пьяным, редактируй трезвым. К сожалению, слепой фатум поставил нас в затруднительное положение: и писать…

Мы были в лоскуты. Пока режиссер монтировал наш фильм, Катя* взяла гитару и пыталась подобрать по слуху «Рублевское шоссе». Но пальцы соскальзывали со струн, и тогда, подняв голову и поймав меня в прицел, Катя* затянула «Голуби летят над нашей зоной». Пришлось допить даже «Рижский бальзам» и вьетнамскую водку со змеей.

Шансон — мой грех, мое постыдное удовольствие. Guilty pleasure. А какую дичь слушаете вы, когда работаете пьяными?
Поделитесь своим guilty pleasure. Со ссылками, разумеется.

* Признаны иноагентами

Оставь надежду, всяк в меня входящий
Данте

Мне предложили продавать женщин.
Причём предложили сами женщины.
И это не плечевые музы дальнобойщиков.
Не индивидуалочки с выездом в Серпухов.
Не вебкамщицы, круглый год теребящие свою губную гармошку.
Не гетеры, не куртизанки и даже не дубайские проститутки, выдающие себя за дубайских эскортниц.
Это самые обычные женщины. Возможно, даже разделяющие идеи феминизма. Твоя соседка…

Эти женщины считают свое тело произведением искусства. И жаждут публично обнажаться, чтобы подарить себя миру. Тем более что на этом они зарабатывают несколько миллионов в месяц.

Они — онлифанщицы. Восхитительные жрицы одноименной платформы. Платформы, где смешались в кучу кони, сиськи, письки, люди. Все выдающиеся части тела переехали из Инстаграма* в Онлифанс. В Инсте* террор: обнаженку нельзя, сексуализировать нельзя, заблокировали даже видео…

В жизни юных дев большие перемены: на смену Рафикам и Суликам пришел Онлик. А сама богиня только что перешла из категории «писька-закидушка» в категорию «наяда». «Мое тело такое красивое. Не делиться им с обществом — преступление!» — так объясняет свою творческую позицию известная онлифанщица Лиза Василенко (храни её божественный Янус). На первый взгляд, в Онлифансе все благородно. Хотя, как мы помним…

Хотя Порнхаб (наш главный конкурент) — это стабильность. Консервативные немецкие междометия, положенные на незатейливый ритм. Но у меня на это есть слоган: «В отличие от Порнхаба у Онлифанса есть душа». Почему же нельзя трахаться за деньги на стороне? Потому что это сразу снизит ценность ваших фотографий в Онлифансе. Здесь нужно открываться по чуть-чуть, постепенно прогревая мужика, который на том конце…

Не зря мне казалось, что в Онлифансе и правда есть душа. Так и есть. Это коллективная анима десяти аниматоров, вдохновляющих вас почаще анимировать. Думаешь, ты сам дрочишь? Тебе дрочат десять мужиков из отдела продаж! В среднем цена каждого фото — от 5 до 20 евро. Продюсер выдал парням методички: какие фотографии и в какой момент переписки выкладывать, чтобы далекий собеседник смог…

В любом бизнесе важна маржинальность и технологичность. Зачем платить зарплату онлифанщице, терпеть её звездные закидоны. Ведь теперь девушку на любой вкус генерирует нейросеть. Можно для своей «фермы» создать брюнеток, блондинок, рыжих, с любыми параметрами. Прямо сейчас «фермы» онлифанщиц переходят на нейросетевых красавиц. Нейросеть сгенерировала сто девушек. Продюсер каждой из них создает аккаунт в Инстаграме*, в ВК и смотрит на реакцию…

Самый
возмутительный пост года
КАК Я ПОКУПАЛ ЖЕНЩИН

18+
мат+
белый цисгендерный сексизм+
экспертность 100%

ЧИТАЙТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС:
(и непременно дочитывайте по ссылке)

Давно пора признаться.

2006 год. Устав продюсировать «Программу максимум», я решил наполнить свои серые будни высоким смыслом. И объявил кастинг молодых грузинских пианисток на главную роль в художественном фильме. Раз в жизни мне захотелось побыть классическим кавказским продюсером. Я даже подписался Арсен Кавалеров. 8-916...

Никакой фильм мы, разумеется, не собирались снимать. Просто вы когда-нибудь видели юных грузинских пианисток? Вы бы меня поддержали. Тем более что я твердо решил жениться на одной из них. Так бывает, что грубияны и алкоголики тянутся к прекрасному.

Прослушивания проводились в студии «Программы максимум», куда по моей просьбе вкатили рояль.

Тихие домашние девочки с нотами Шопена и Метнера вздрагивали, увидев, где очутились. Не о такой музыке они мечтали. Они поспешно исполняли по одной пьесе, сдержанно прощались и не перезванивали больше никогда.

И вот в один из дней в студию впорхнула она. Мисс монобровь Главного Кавказского хребта. В теле. В возрасте. В ярких золотых лосинах и топике «Kiss me». «Шылунья», как сказала бы Анна Ахматова.

Я спросил:
— Простите, как вас зовут?
— Гаяне Автандиловна. — Она обвила мою шею. — Но ты можешь звать меня просто Жужуной, мой дерзкий продюсер. Пробы будут прямо здесь, на…

Не помню, как мне удалось её выпроводить, но еще очень много лет в ночь с пятницы на субботу у меня раздавался звонок от абонента «Не брать Жужуна».

Друзья! Есть ли среди подписчиков грузинские пианистки? А жертвы коварной Жужуны?

Сегодня с нами Леонид Губанов

Живём в печали и веселье,
Живём у Бога на виду:
В петле качается Есенин,
И Мандельштам лежит на льду.
А мы рассказываем сказки,
И, замаскировав слезу,
Опять сосновые салазки
Куда-то Пушкина везут.
Не пахнет мясом ли палёным
От наших ветреных романов?
И я за кровью Гумилёва
Иду с потресканым стаканом.
В моём лице записки…

ФОНЕТИКА ЖЕЛЕЗНЫХ ДОРОГ

Знакомый Парфёнова когда-то работал в советской газете «Гудок». В брежневские времена. И каждое 1 марта публиковал статью, которую неизменно начинал фразой: «Пришла весна — время подсыпки гальки на шпало-рельсовые стыки». И никто не замечал диверсии. Потому что хорошего текста от авторов никто не ждал.

Талант в советской газете вызывал тревогу. Приветствовались, как писал Довлатов, умеренные литературные способности.

История сделала круг.
Непрофессионализм в медиа перестал быть проблемой.

Я постоянно думаю: может, бросить все и основать секту копирайтеров?

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ГАЛЕРЫ

Мне бы и в голову не пришло пойти работать на телевидение — капризное, манерное, поверхностное.
Я собирался поступить на филфак МГУ и после университета писать для журнала «Вопросы языкознания».

Умение писать – вот что казалось важным. Литературные способности уже добродетель.

В то время меня окружала компания, в которой можно было получить в глаз в споре о ритмической структуре синтагмы. Или сцепиться из-за коннотации слова «исподволь».
Но поступил я на факультет журналистики МГУ, хуже того — пошёл в телегруппу. Очевидно, последовательность не была моим сильным качеством.