Давно пора признаться.

Прослушивания проводились в студии «Программы максимум», куда по моей просьбе вкатили рояль.

Тихие домашние девочки с нотами Шопена и Метнера вздрагивали, увидев, где очутились. Не о такой музыке они мечтали. Они поспешно исполняли по одной пьесе, сдержанно прощались и не перезванивали больше никогда.

И вот в один из дней в студию впорхнула она. Мисс монобровь Главного Кавказского хребта. В теле. В возрасте. В ярких золотых лосинах и топике «Kiss me». «Шылунья», как сказала бы Анна Ахматова.

Я спросил:
— Простите, как вас зовут?
— Гаяне Автандиловна. — Она обвила мою шею. — Но ты можешь звать меня просто Жужуной, мой дерзкий продюсер. Пробы будут прямо здесь, на рояле?

Не помню, как мне удалось её выпроводить, но еще очень много лет в ночь с пятницы на субботу у меня раздавался звонок от абонента «Не брать Жужуна».

Друзья! Есть ли среди подписчиков грузинские пианистки? А жертвы коварной Жужуны?