Search

Это моя ностальгия по аналоговому детству, которое не шпионило за мной. А зумеры тоскуют по своим безмятежным годам. Просто тогда уже был век цифры. Оттого и ностальгия «цифровая».

Это тоска по уютному несовершенству, когда пиксели были грубее, интерфейсы проще. Ребенок был хозяином своего компьютера, а не наоборот. В графе «паспортные данные» на сайте я мог написать: Чингачгук Абрамович Зоркий Пейс…

А потом нас трахнул алгоритм. Цифра стала империей. Империи всегда приходят под видом удобства. Но как сказал ИБ: если выпало в империи родиться, лучше жить в глухой провинции, у моря.

Вот суть цифровой ностальгии.

А сама по себе ностальгия древнее электричества и даже палки-копалки. Она возникла в тот момент, когда человек впервые осознал, что время движется только в одну сторону.

PS
Я тоскую по первому Word, который подчеркивал красным слово «мультиканальный», предлагая поделить его пополам: «мультик анальный». Тогда мы считали машину идиоткой, а не она нас.

Ставь 🔥 если и сам ностальгируешь

Друзья, я соскучился. Впервые за долгое время иду в комментарии. Готов ответить на интересные вопросы.
.

НАСТОЯЩИЕ ЖЕНЩИНЫ

У поэта Наума Коржавина есть стихотворение «Зависть».
Простите, Наум Моисеевич, но в честь праздника я превратил ваше стихотворение в песню, а любимую строчку в припев.

Можем строчки нанизывать
Посложнее, попроще,
Но никто нас не вызовет
На Сенатскую площадь.

Мы не будем увенчаны…
И в кибитках,
снегами,
Настоящие женщины
Не поедут за нами.

С праздником, настоящие!
.

КРАСОТА НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ

Пятилетняя дочь моего друга спросила:

— А правда, что все ведущие Пятницы дружат и живут в одном домике?
— Конечно, правда, — соврал я.
— А правда, чтобы стать ведущей, надо быть очень красивой?
— Ася, ты фантастически красивая, — сказал я, — ты запросто станешь телеведущей.
Но и тут я соврал.

Красота не имеет значения.

Вообще.

Чтобы стать ведущей, не нужно выглядеть как погребальные шпроты с конкурса «Мисс Вселенная».
К заявлению на работу не нужно прилагать лайки сисек и жопы (ну, разве что в армянских комедийных продакшенах).

А что же нужно, чтобы стать
ведущей?
Ответ «быть ебливой шапокляк» — не верный.

так кто же станет ведущей?

Я много работаю с начинающими ведущими и корреспондентами. Мы просто болтаем, смеемся. А глаз выхватывает каждую деталь: как интересно она улыбается, а эта — очень смешно жестикулирует (зрителям понравится).

Иногда я прошу с выражением назвать номер своего телефона и уже на 8-903 понимаю, что это звезда. Я вслушиваюсь в речь, отмечаю забавные фразы. Из каждого человека я вытаскиваю то, что в нем обязательно понравится зрителю.

Потом эти приятные особенности мы умножим на десять, а то, что раздражает, уберем. Нам нужно из тебя сделать супертебя.

Человек красив, когда ошибается. Шероховатости, неровности делают звезду, а не симметрично посаженные глаза. Должна быть в человеке какая-то бесчеловечинка.

Из одного запоминающегося жеста может вырасти личный бренд. Вспомните повара, который театрально солит стейки в дубайском ресторане. Один жест, а в интернете — тысячи селфи с ним. И привезти его на корпоратив в Барвиху — 10 миллионов.

Проголосуем!

❤️ Побеждает красота
🔥 Побеждает естественность
😈 Даже спорить не буду, я красивая, а вы все дураки
.

КАК Я ОТКЛАДЫВАЛ КАЗНЬ

Я не хотел становиться взрослым. Взрослые выглядят виноватыми. Помните, Питер Пен поклялся фее, что навсегда останется мальчишкой? Мы оба предали ее.
Уже к концу школы я достигал двух метров в разложенном состоянии.

На фотографиях, где мне три года, у меня глаза, полные древнего ужаса. Как будто в кармическом лифте кто-то поджег все кнопки и я приехал не на свой этаж.

Я не выходил из комнаты. В основном молчал. Слушал, как мухи бьются о стекло. Было подозрение, что у меня задержка в развитии.
Врач сказал моей маме:
— У вашего ребенка дебильность.
Он…

Мать грохнула кулаком по столу. И в доступной форме объяснила врачу первой категории, что он хуежопый говноз.

— Сынок, ты должен знать, — сказала она, когда мы садились в трамвай, — я тебя никогда не брошу.
И этот же вечер укатила к тете Тамаре веселиться и пить кагор.

Впервые в жизни я почувствовал, что за меня кто-то дерётся.
Мама занималась со мной математикой, химией, природоведением. И все это для того, чтобы кагор я научился пить сам.
Потихоньку жизнь начала вытаскивать меня за шкирку во двор и заставляла смотреть людям в глаза. Интроверта выталкивали на сцену.

Я рос в квартире-библиотеке, где со всех сторон надо мной нависали книжные шкафы. Оставшееся место занимало старинное фортепьяно. Так что моё детское желание стать писателем и композитором можно расценивать как форму борьбы с клаустрофобией.

Но я сбежал в продюсирование. И все эти двадцать лет рядом со мной, по обе руки, стояли две виселицы. Одна называлась «писатель». Другая — «композитор». С каждой на моё горло была накинута петелька. И вот из этого положения я вкрадчиво спрашивал себя: если ты писатель, то где, сука, твоя литература? А если композитор — где музыка?

Иногда мне казалось, что я не живу, а просто откладываю казнь. И вот в 2017-м я наконец-то спалил одну виселицу. Композиторскую. Вышел мой первый симфонический альбом.
И этого было достаточно для терапии.
А литературная виселица все еще стоит по левую руку. Ту самую, за которой бес ходит.