Закончился Каннский кинофестиваль.

Потом я сел на Круазетт, где прежде гуляли старые княгини,
отпил из пластикового бокала rosé,
потом ещё,
и ещё.

Русские в Каннах появились задолго до Netflix и HBO.
Они прибыли сюда с картонными саквояжами.

Писатель Александр Куприн здесь пил и мёрз.
Бунин — пил и смотрел на фонтаны.
Адамович — пил и дописывал стихи в местной библиотеке,
потому что там было тихо,
а в отеле — жена.

Если прислушаться к стенам Majestic, в промежутках между криками
«Ты продал мои права!»
ещё можно услышать,
как пожилой похотливый князь вполголоса читает Розанова.

Я выпил бутылку.
Потом ещё.
И ещё —
и в четыре утра уехал из Канн на грузовике с рыбой.

А вы спрашиваете, почему я бросил кинематограф! ))

PS
Прошу считать этот текст синефильской справкой, которую вы можете использовать в материалах про Каннский фестиваль —
сразу после слов «иранское чудо» и «возрождение духовности».