Наши подписчики жалуются на недостаток секса.

Бриджертоны
Здесь герои совокупляются с такой регулярностью, что возникает ощущение, будто нас пригласили не в викторианскую спальню, а на репетицию в Большой.

Герцог Гастингс облизывает ложку.
Дафна замирает у лестницы — словно снимается в рекламе духов с ферамонами.
Красота, которой управляет Netflix, — это не искусство.
Это продюсерская анатомия желания.

Они начинают сближаться.
Герцог с его идеальным торсом выглядит так, как будто его произвел на свет не папин сперматозоид, а маркетинговая группа по визуальной вовлеченности.

Мы чувствуем их дыхание.
Одежда падает за кадром.
Где-то в Сокольниках умирает от банальности Полина Дашкова.
Нас как будто подводят к кульминации.

Но продюсер знает: как только ты получишь удовольствие — ты расслабишься.
Поэтому здесь все на грани:
почти поцеловались,
почти разделись,
почти трахнулись.

Это не секс, а телесный аттракцион.
Даже в КВД на улице Молдагуловой так подробно не рассматривают состояние кожных покровов.
Все снято и смонтировано так, чтобы повысилось не либидо, а тревожность.

Это любимый инструмент Netflix для удержания зрителя.
Тревога — лучший продавец, как сказал бы шоураннер Шекспир.

В чем разница между PornHub и Netflix?
В PornHub тебе сразу дают — и отпускают.
Netflix намекает, прогревает, но не дает.
Порно уважает твои инстинкты.
Netflix — только монетизирует.

Эмили в Париже

Как только в сериале нужно продать любовь — срочно вызывают Париж. И вот кликбейтная героиня Эмили появляется на парижских улочках. Оператор тем временем знакомит нас с ее фигурой. Камера скользит по ней, как по товару с премиальной выкладкой. И мы не влюбляемся — прицениваемся.