Наши подписчики жалуются на недостаток секса.

Наши подписчики жалуются на недостаток секса.
Мол, сериалы HBO я разложил по позам, а Netflix остался девственником.

Исправляю.

СКВИРТУЮЩИЙ НЕТФЛИКС

Осторожность — лучшая часть доблести
(Генрих IV, акт I)

Бриджертоны
Здесь герои совокупляются с такой регулярностью, что возникает ощущение, будто нас пригласили не в викторианскую спальню, а на репетицию в Большой.

Герцог Гастингс облизывает ложку.
Дафна замирает у лестницы — словно снимается в рекламе духов с ферамонами.
Красота, которой управляет Netflix, — это не искусство.
Это продюсерская анатомия желания.

Они начинают сближаться.
Герцог с его идеальным торсом выглядит так, как будто его произвел на свет не папин сперматозоид, а маркетинговая группа по визуальной вовлеченности.

Мы чувствуем их дыхание.
Одежда падает за кадром.
Где-то в Сокольниках умирает от банальности Полина Дашкова.
Нас как будто подводят к кульминации.

Но продюсер знает: как только ты получишь удовольствие — ты расслабишься.
Поэтому здесь все на грани:
почти поцеловались,
почти разделись,
почти трахнулись.

Это не секс, а телесный аттракцион.
Даже в КВД на улице Молдагуловой так подробно не рассматривают состояние кожных покровов.
Все снято и смонтировано так, чтобы повысилось не либидо, а тревожность.

Это любимый инструмент Netflix для удержания зрителя.
Тревога — лучший продавец, как сказал бы шоураннер Шекспир.

В чем разница между PornHub и Netflix?
В PornHub тебе сразу дают — и отпускают.
Netflix намекает, прогревает, но не дает.
Порно уважает твои инстинкты.
Netflix — только монетизирует.

Эмили в Париже

Как только в сериале нужно продать любовь — срочно вызывают Париж. И вот кликбейтная героиня Эмили появляется на парижских улочках. Оператор тем временем знакомит нас с ее фигурой. Камера скользит по ней, как по товару с премиальной выкладкой. И мы не влюбляемся — прицениваемся.

Готов поспорить, что через десять минут будет первая постельная сцена. Ведь кровать в Париже никогда не пустует.
Но я опять забыл, что это Netflix.
В постель она не ложится.
Эмили ещё очень долго будет монетизироваться стоя.

Как писал Пелевин: «Голливудские евреи создают драматическое напряжение в коммерческих целях».

Но дразнить она нас будет постоянно.
Мы не раз увидим героиню в нижнем белье.
Но всегда по уважительной причине: примерка, маркетинг, случайность.
Сублимированная похоть — любимая приманка Netflix.

Продюсерам «Эмили» не нужен секс.
В романтической комедии постельная сцена даст расслабление.
А им нужно держать нас в напряжении до своих фамилий в титрах.

Продюсеры Netflix научились трахать зрителя, не раздевая актеров.
Кожа. Дыхание. Взгляд.
Все якобы про страсть.
Но страсть здесь — наживка.
А настоящая цель — удержание внимания в режиме «почти оргазм».

В другой раз, когда камера будет снова скользить по ключице, когда актриса снова будет дышать, будто вот-вот сорвется с экрана…
Задайте себе продюсерский вопрос.
Это страсть? Или просто грамотная работа с конверсией?

С уважением,
сценарист-почвенник
Недогоголь-Сракин

PS
Где можно прочесть первую часть, в которой мы раздеваем сериалы «Игры Престолов», «Эйфория», «Наследники»? Прочесть можно здесь.