КАРБОНАРИЙ ВЫХОДИТ НА ОХОТУ

КАРБОНАРИЙ ВЫХОДИТ НА ОХОТУ

Когда в ресторане кто-то заказывает пасту карбонара, я тихо вздрагиваю и отвечаю: «Я».

А началось это во времена, когда я пытался казаться изысканной свиньей. Много лет назад в Риме друзья затащили меня в философскую гостиную. Выступала наследница философа Бенедетто Кроче.

Я и так был хрустально пьян, но тут еще выяснилось, что её дедушка — один из основоположников итальянского фашизма. Я выпил еще для храбрости, представился внуком архитектора сионизма Теодора Герцля и весь вечер задрачивал графиню провокационными вопросами.
Меня выгнали без аплодисментов.
Спал я на лавочке на площади Арджентины.

Я проснулся от того, что по мне шёл уличный кот. Он проверял, жив ли я.
После аристократической пятницы меня мучило дворовое похмелье. Я поднялся, свернул на соседнюю улицу и сел на террасе ресторана прямо у античного театра Марцелла. Театр смотрел на меня с укором.
Официант спросил:
— Выбрали?
Я ответил:
— Пасту карбонара, пожалуйста.

Я заказал ее как лекарство: жирная, калорийная — она должна была помочь. Но что-то встало между мной и беконом.
Официант посмотрел на меня с изумлением и ответил:
— Это невозможно, синьор. У нас нет пасты карбонара.
Он явно знал больше, чем разрешалось знать официанту.