ЗЛОЕБУЧИЙ

Я впал в крайнее озлобление. Попробовал разоружить охрану. Вырвался. Побежал. Снова упал на колени и понесся на них по мраморному полу, пока не уперся головой в твердое. Я поднял глаза.

Мужчина в возрасте говорил что-то укоризненное. И я возразил: «Да ты, блядь, знаешь кто я такой? Я сейчас начальнику охраны телецентра позвоню». На что мужчина мягко сказал: «Коленька, начальник охраны телецентра — это я».

Но и трезвым я был не лучше. Злоебучий, лютый, нетерпимый.

Известная в продюсерских кругах фраза «Картозия рвала и металла» была не просто фигурой речи. При этом я, конечно, был уверен, что гнев мой праведный. «Ибо люди тупы и ленивы». Я никогда не задумывался, что, возможно, это со мной что-то не так.

Однако следует различать веселые, подбадривающие пиздюли и пиздюли мрачные.

Первые, не оскорбляющие человека, являются известным в нашей среде катализатором работы. Но я раздавал только вторые.

Я заводился с полоборота, орал, анал и дымился. В то же время не могу не отметить, что рассказы о том, как я кидался в людей пепельницами, — пиздеж. Это фирменный прием высочайшего гендиректора другого телеканала. Заварочным чайником — было. Ну и мобильные телефоны в стену швырял.

А потом я завязал с алкоголем и задумался: гнев, конечно, мощное ракетное топливо, но отдача утомляет не только всех, но и меня. Гнев обесточивал, приводил в совершенно дисфункциональное состояние.

Я пытался разобраться: чем был мой гнев? Профессиональной привычкой? Или, как говорят буддисты, омрачением?

Вот, скажем, Дон Корлеоне тоже огорчался из-за людского несовершенства, однако же никогда не орал: «Вы пидорасы! Я вырежу вам сердце и сделаю из него плескавицу, которую вы, суки, будете жрать на коленях в предместьях Бирюлева Восточного». Он говорил тихо.