БЕСКРАЙНЯЯ ПЛОТЬ

«Клан Сопрано», «Битва престолов», «Эйфория». Это не просто сериалы — это тактильные вирусы.

Лучше остановись здесь!

После этой статьи ты не сможешь смотреть сериалы как прежде.

Телесность — это наркотик, на который нас подсадили Netflix и HBO.

Героев трясет. Со стороны кажется — гипогликемия. Но нет, это продюсерское видение любви. В таких сериалах драму можно потрогать.

Для кого-то телесность — это секс, спина, соски.
А у меня все началось со страха. С запаха вокзала.
Мне было шесть. Я потерялся в толпе на платформе.
Мама увлеклась беляшами, и я упустил ее из виду.

Сел у стеклянной стены, обнял рюкзак и стал принюхиваться.
Воняло жареным луком, прогорклым маслом, удушливым потом. А я все старался расслышать мамины духи — Narcisse Noir. Отец привез из Франции.
Когда она наконец вернулась, я не заплакал.
Просто сказал: «Я думал, ты ушла навсегда».
Наверное, с тех пор я и начал чувствовать телесность не как возбуждение, а как безопасность.

Для чего сценарист «Наследников» заставляет нас чувствовать вонь дорогого виски из глотки Логана Роя?
Почему после «Эйфории» нам хочется протереть экран, как будто на нем осталась помада Ру?

Да я люблю тебя!

Тем временем на Новоостаповской улице, дом 5, сценарист Хуеплётов-Беккетов лихорадочно дописывает супертизер к любовному хоррору: «Рассупонилось солнышко. Мы тряслись по проселочной дороге».

Но где же тут тело?— спросит создатель «Наследников» Джесси Армстронг. — Где липкая похоть, где лоснящийся жир?