ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ШАНСОН

ВО ВСЕМ ВИНОВАТ ШАНСОН

Задолго до того как я начал оскорблять людей в телеграме, я занимался этим на телевидении. В программе «Намедни» я тяготел к секции репортеров-карателей, куда входили Пивоваров*, Лобков, Гордеева* (ах, как обманчива нежная внешность). Мы были мастерами пенетрирующей лиры. Обладателями разящего золотого страпона. Когда нужно было распять в эфире какую-нибудь гниду, звали нас.

Чтобы легче высекались искры ярости, я писал в наушниках под шансон. До сих пор считаю непревзойденными строки из песни Сергея Наговицына:

И Сизый полетел по лагерям,
Он иначе поступить не мог.

После закрытия «Намедни» кружок карателей распался. Наступило какое-то дребезжащее безвременье в нашей жизни. Политика стала для нас недоступна. И мы с Катей Гордеевой* решили сделать абсолютно светский фильм «Рублевские жены». О женщинах, которые не пытаются покорить Москву, потому что уже захватили земли получше — элитную Барвиху. Мы с Катей* договорились: ничего острого в фильме, только легкое телевизионное кружево.

Но добрый текст не писался. Мы сидели ночью в редакции и мрачно смотрели друг на друга. Наконец Гордеева* сказала:
— Давай для вдохновения песню послушаем. И включила никому не известную группу «Колыма»:

Рублевское шоссе, короткое, как ночь,
Как ночь, в которую я ехал не по воле.
Рублевское шоссе, петлистое точь-в-точь,
Как и мои по северу гастроли.

Через час бутылка Jameson была пуста. Я сходил за второй. Разве есть на свете человек бессердечный настолько, что может слушать такую музыку, предварительно не смазав душу?

Песня играла на репите. Пили мы тоже на репите, чокаясь каждый раз, когда из динамиков вновь несся припев «Рублееевское….». Мы успевали выпить до слова «шоссе». Собственный сценарий нам нравился все больше и больше. Добрая Катя* назвала ресторатора Аркадия Новикова «карликовым олигархом». Имела в виду размер бизнеса, а обиделся сам малогабаритный ресторатор.

Аркадий не единственный, кто проклянет нас после этого «доброго светского» фильма. Обидится целый выводок рублевских селебрядей и Михаил Жванецкий.

Мы раздобыли видео с закрытого рублевского корпоратива. На нем наше народное достояние Михаил Жванецкий неосторожно шутит под камеры:

— Здесь собрались все свои. Не то чтобы я не люблю бедных. Я готов их любить, но где-то в определённых, отведённых для этого местах.

Какой же поднимется вой. А пока — Рублевское шоссе, короткое как ночь. Группа «Колыма» продолжала вести сторителлинг нашего вечера. Писатель Хемингуэй завещал: пиши пьяным, редактируй трезвым. К сожалению, слепой фатум поставил нас в затруднительное положение: и писать, и редактировать нам приходилось пьяными.

Мы были в лоскуты. Пока режиссер монтировал наш фильм, Катя* взяла гитару и пыталась подобрать по слуху «Рублевское шоссе». Но пальцы соскальзывали со струн, и тогда, подняв голову и поймав меня в прицел, Катя* затянула «Голуби летят над нашей зоной». Пришлось допить даже «Рижский бальзам» и вьетнамскую водку со змеей.

Шансон — мой грех, мое постыдное удовольствие. Guilty pleasure. А какую дичь слушаете вы, когда работаете пьяными?
Поделитесь своим guilty pleasure. Со ссылками, разумеется.

* Признаны иноагентами