ЗЕЛЕНОГЛАЗОЕ ТАКСИ

Павильон дышал, как запойный родственник: тепло и влажно.
Я говорю Солнцевой:

— Артисты очаровательные, но мы летим мимо целевой аудитории.
— В смысле?
— Если мы выйдем в эфир с таким кастингом, есть риск воскресить их фанбазу на Ваганьковском и Востряковском. Нам нужна западная звезда. Актуальная.

— Коль?
— Тимберлейк, понятно, пошлет. Но хотя бы Аврил Лавин. Или Нелли Фуртадо. И пусть споет «Зеленоглазое такси» на английском. Ну типа:
Oh-oh-oh-oh
Green eyed taxi not so fast

Пусть Чак на английский переведет. Сделаем танцевально. С битом. Будет мировой хит, я тебе говорю. И Боярский себе новый шарф купит. Или сделает скарфинг на старом.

Настя осторожно кивает.
Я ухожу в запой. Но продюсирование продолжается.

В мой глубокий штопор доходят смс от Насти:
— Менеджер Аврил Лавин запросил $120 000.
Я отвечаю:
— У нас есть деньги только на припев.

Настя сообщает:
— Нелли Фуртадо отказалась. Ей не близка тема такси.
Я говорю:
— Тогда найдите какого-нибудь Хэдэуэя. Главное, чтоб ещё дышал, любил такси и не задавал вопросов.

Из запоя я вышел прямо в съемочный павильон.
Небритый, руки дрожат, ноги дрожат.
Оператор протянул мне пакет яблочного сока «Агуша» с дагестанским коньяком «Лезгинка».
Выход из запоя — это стресс. А стресс провоцирует запой.

Мой косой взгляд фиксирует: на сцене в позе лихого вонзалы стоит Михаил Муромов. Все при нем: внешность неаполитанского жиголо, похмельный бриз долетает до пятого ряда.

Это сейчас он не пьёт. А тогда… я даже завидовал: он упарывался как черт, но на съемки регулярно приезжал. В состоянии «я лежу на снегу,
розовое запив белым».