Вослед уходящей зиме

Мы садились на картонку, отталкивались и летели вниз. Быстрее, чем одобрили бы родители. Спуск был ледяной, вылизанный ветром. Если ты не успевал затормозить, то вылетал на проезжую часть. А там, если тебя не сбила машина, ты уже спокойно летел в бетонный забор, ограждающий Москву-реку.
С лучшими друзьями моего детства я познакомился в травмпункте.

Когда летишь вниз, слышно только ветер и собственный крик.
Увы, наши картонные болиды были несовершенны.
Иногда цеплялись за торчащие из-под снега корни, иногда просто складывалась пополам на полной скорости. И тогда ты оказывался на спине, лицом к небу, а небо было серое, как потолок в травмпункте.

Мне тогда нравилась Катя. С мокрыми от снега ресницами. У нее были красные санки с чистой веревочкой. Она смеялась, прикрывая рот варежкой. Но между нами встал Петр. Лучезарный пиздодуй старше меня на год.

— Смотри, — говорил он Кате, — сейчас я до самого низа.
И съезжал спокойно, без визга. На собственных санках. Ей это очень нравилось.
Господи, как же я старался быть смелым.
Я разогнался со всех сил, упал брюхом на картонку, полетел головой вперед. И вылетел на дорогу.

Жигули успели затормозить. Водитель высунулся и сказал что-то очень взрослое. Я запомнил только «хули ты дрочило растопырил».
Я лежал на льду, чувствовал, как намокают штаны. А Катя даже не смотрела. Как будто не ради неё я почти погиб.