ОТЕЦ, Я ПОСКОЛЬЗНУЛСЯ

Так мама взращивала во мне маниакального перфекциониста.
Она готовила меня к Олимпиаде жизни, на которой я должен был победить во всех видах спорта сразу.

Я еще не научился мастурбировать, и было совершенно неясно, как бороться с нарастающей тревогой.

Я не из тех, кто хуесосит родную мать, лежа на кушетке у психолога. Моей маме пришлось оставить карьеру ученого, чтобы воспитывать туповатого мальчика. Что это, если не любовь?

Другой стиль продюсирования демонстрировал мой отец.
Выдающийся ученый и по совместительству пламенеющий Дракон. Его раскатистый мат долетал из Москвы до Сызрани за 14 секунд.

В юности папа обожал кататься на коньках. А потом взял отбойный молоток и ушел работать на шахту. Но любовь к фигурному катанию пронес сквозь всю жизнь. Он ни секунды не сомневался, что частичку этой любви донес до мамы (а через нее до меня) его стремительный сперматозоид.

С тех пор как папа перерезал мою пуповину коньком в роддоме имени Грауэрмана, прошло шесть лет. И отец решил: пора! Он где-то украл для меня маленькие коньки, и мы отправились на стадион «Буревестник».

От нахлынувшего счастья папа светился, как изотоп радия. Фосфоресцировал посреди вечернего катка. Шесть долгих лет он ждал этой секунды.
Папа зашнуровал мне коньки, вывел за руку на дорожку и с любовью прошептал: «Пиздуй, сынок!»