ОТЕЦ, Я ПОСКОЛЬЗНУЛСЯ

Мне не давались закон Ома и цепочки превращений. Я искренне полагал, что токи Фуко — это японец, непонятно как затесавшийся в классическую физику. Наконец я совершенно не хотел из пункта А в пункт Б, я хотел гонять в футбол с пацанами и бросать шифер в костер.

Мама очень доходчиво объясняла:
— Если ты не выучишь химию, останешься дураком на всю жизнь.
— Не освоишь физику — девочки любить не будут.
— Этому миру, сын, не нужен человек, который не способен извлечь квадратный корень.

Так мама взращивала во мне маниакального перфекциониста.
Она готовила меня к Олимпиаде жизни, на которой я должен был победить во всех видах спорта сразу.

Я еще не научился мастурбировать, и было совершенно неясно, как бороться с нарастающей тревогой.

Я не из тех, кто хуесосит родную мать, лежа на кушетке у психолога. Моей маме пришлось оставить карьеру ученого, чтобы воспитывать туповатого мальчика. Что это, если не любовь?

Другой стиль продюсирования демонстрировал мой отец.
Выдающийся ученый и по совместительству пламенеющий Дракон. Его раскатистый мат долетал из Москвы до Сызрани за 14 секунд.

В юности папа обожал кататься на коньках. А потом взял отбойный молоток и ушел работать на шахту. Но любовь к фигурному катанию пронес сквозь всю жизнь. Он ни секунды не сомневался, что частичку этой любви донес до мамы (а через нее до меня) его стремительный сперматозоид.