Садись, Кира.

Если твой драгоценный начальник однажды решит пройтись по своей клинике и подумать, а почему она до сих пор не сгорела к хуям, — он в каждом углу найдет тебя.
Ты подпираешь руками небо, чтобы не рухнуло. Заслоняешь спиной своих, когда пациенты в ярости. На ходу гасишь пожары (в промежутках умудряясь приносить кофе).

Атлант расправил плечи — это про тебя, Кира.
Атлант заправил в брюки — это твой шеф.

Ты не умеешь себя продавать, Кира. Поэтому тебя продам я.

Уважаемые, внимание!
У нас тут красивая, сильная, недоспавшая девчонка, которая не ходит на свидания, потому что ночует в спальнике в процедурной. Потому что ехать в Химки — это полтора часа, «а у меня завтра комиссия, у меня журнал не закрыт и рентген сломался».

Скажи, Кира, тебя там хотя бы любят?

Иногда, в метро, ты думаешь: а если я сойду на чужой станции и просто не вернусь — мир рухнет? И всегда сходишь на своей. Ты, конечно, называешь это ответственностью. А это просто привычка быть нужной.

Скажи, Кира, а тебя вообще кто-нибудь видит другой?
Беззащитной, ранимой?
Был один?
Сказал: «Ты настоящая, когда не изображаешь сильную».
Ты заплакала.
А он обнял и остался.
Недели на три?
А потом ушёл. Сказал: «Тебя вечно нет».

Ты говоришь, у тебя неплохие отношения с руководителем?
Он хвалит, говорит, что «без тебя всё встанет».
А платит тебе как новенькой на испытательном.

Однажды ты подошла и сказала:
«Сергей Борисыч, я сейчас много чего тяну. Можем поговорить о деньгах?»
Он улыбнулся, как будто ты ребёнок: «Ты умница. Мы это обязательно обсудим. Но не сейчас. Ты же понимаешь…»
И ты опять поняла.
Потому что неудобно давить на такого уважаемого человека.
А он тебя с днём рождения не поздравил.
Потому что он контрацептив, а ты — человеческое тепло, которое ему противопоказано.