2,173 passages, newest first · 442 ms
У всех рекламодателей в этих нишах есть общее — они покупают не охваты, а доверие.
III.
Если вы хотите, чтобы у вас всегда были рекламодатели, нужно сформировать позитивный образ. Есть много блогеров с большими охватами, которые никому не нужны. Поверьте, Сбер не мечтает о коллабе с Олегом Монголом.
Бренды выбирают авторов, которые ассоциируются со светлым, семейным. У таких блогеров отлично налажены отношения с аудиторией, а это ключевой фактор при восприятии рекламы.
Секрет Telegram №2:
В вашем канале должны быть интересные рубрики и форматы. Этот принцип работает как в телике, так и в соцсетях. Запоминают тех, у кого есть свой хитовый формат. Как его придумать? Этому я учу всю…
Вдогонку к мастер-классу-2:
Кто-то скажет: «А у меня от его фильмов — мурашки». А мурашки, друзья, это возвышенные мандавошки.
Вдогонку к мастер-классу
А если кто-то скажет, что вы плохо пишете, то ответьте:
— Это я плохо пишу? Да мне за мои тексты дали ахмадуллинскую премию. Золотую Ахмадулю!
Глава I. Копирайтинг. Введение в языковое хулиганство.
Когда меня спрашивают: «Можно ли научиться писать, как ты»,
я не закатываю по-снобски глаза.
Я отвечаю: можно. Давай попробуем.
Если ты чувствуешь, что язык — не инструмент, а живое существо,
если в тебе есть лёгкая дрожь перед пустой страницей,
ты уже наполовину готов.
Вчера я провел первый мастер-класс по копирайтингу в моей Школе продюсирования.
Дорогие студенты, если вы с первого раза так завелись, то к концу курса точно отнимете хлеб у ChatGPT 😂
Делитесь в комментариях своими впечатлениями, фотографиями и видео.
Я приглашаю вас на оргию.
2006 год. Устав продюсировать «Программу максимум», я решил наполнить свои серые будни высоким смыслом. И объявил кастинг молодых грузинских пианисток на главную роль в художественном фильме. Раз в жизни мне захотелось побыть классическим кавказским продюсером. Я даже подписался Арсен Кавалеров. 8-916...
Никакой фильм мы, разумеется, не собирались снимать. Просто вы когда-нибудь видели юных грузинских пианисток? Вы бы меня поддержали. Тем более что я твердо решил жениться на одной из них. Так бывает, что грубияны и алкоголики тянутся к прекрасному.
Прослушивания проводились в студии «Программы максимум», куда по моей просьбе вкатили рояль.
Тихие домашние девочки с нотами Шопена и Метнера вздрагивали, увидев, где очутились. Не о такой музыке они мечтали. Они поспешно исполняли по одной пьесе, сдержанно прощались и не перезванивали больше никогда.
И вот в один из дней в студию впорхнула она. Мисс монобровь Главного Кавказского хребта. В теле. В возрасте. В ярких золотых лосинах и топике «Kiss me». «Шылунья», как сказала бы Анна Ахматова.
Я спросил:
— Простите, как вас зовут?
— Гаяне Автандиловна. — Она обвила мою шею. — Но ты можешь звать меня просто Жужуной, мой дерзкий продюсер. Пробы будут прямо здесь, на…
Не помню, как мне удалось её выпроводить, но еще очень много лет в ночь с пятницы на субботу у меня раздавался звонок от абонента «Не брать Жужуна».
МАРИЯ ИВАНОВНА ЧПОК-ЧПОК
Мой вьетнамский таксист по имени Тан знал только три слова: тан, гоуз, мани.
Город назывался Фантьет.
— Тан, я просил отвезти меня в ресторан, — формулировал я жестами, — а ты куда меня привез?
Мы ехали по улице, вдоль которой покачивались часовые любви всех полов. Тан резко свернул к каким-то ржавым гаражам и затормозил.
— Тан! Гоуз! Мани! — сказал он торжествующе и показал рукой на железные ворота.
В гараже стояло несколько столиков, пахло погибшей рыбой. Ко мне подошла пожилая официантка и спросила:
— Вонт ми?
Всё-таки Фантьет был борделем, наспех замаскированным под город. «Вонт ми?» Она сказала это устало, без тени кокетства.
Очевидно, её карьера сексуальной львицы началась еще при Хо Ши Мине, во времена трудного социалистического выбора Вьетнама.
Я мотнул головой:
— Ноу.
Я хотел есть. И показал на старика в фартуке, возившегося у плиты.
— Вонт хим? — оживилась она. Старик-повар посмотрел на меня испуганно.
Я замахал руками:
— No! No! I don't wanna fuck! I am hungry! Я просто голоден.
У ног официантки кружился смешной маленький щенок. Я улыбнулся. И тут хозяйка всё поняла:
— Вонт хим? Делишес! Делишес! Кам ту ми!
Я…
Я подозвал Тана и нарисовал на песке небоскребы и море. Он кивнул:
— Тан гоуз! Мани?
К утру мы прикатили в курортный городок Ньячанг. Тан высадил меня на главной площади, где гордо реял государственный флаг. Прямо у флагштока ко мне шагнула пожилая, интеллигентного вида женщина, по виду сотрудница мэрии, и спросила:
— Мариванна? Бум-Бум?
PS
А что вас разочаровало в путешествии…
Композитор София Губайдуллина умерла.
Её называли мистиком, сектанткой, православной шаманкой, звуковым экзорцистом. Она улыбалась и писала дальше.
В советскую эпоху, когда академическая музыка должна была поставлять революционные кантаты, она писала поперек стандартов — так, будто Господь сошёл на землю и сломал к хуям пианино «Волжанка».
София создавала звук — будто читала Библию задом наперёд. В её симфониях был и Страшный суд, и Воскресенье, и Распятие.
Губайдуллина умерла.
Но композитор Губайдуллина умереть не может. Потому что заглушить музыку в сердце вселенной не умеет даже смерть.
Наблюдаю за тем, что происходит с известным специалистом по Тарковскому, и хочу предложить заголовок:
«Дорогая, я преувеличил свой пенис!»
БАХ ПЕДАЛЬНЫЙ
Когда я учился композиции, мы с друзьями из музыкальной школы развлекались, сочиняя музыку на основе телефонных номеров. Присваивали нотам цифры, и начиналась игра. Каждый должен был сыграть в заданной форме. Кто не справлялся, бежал за водкой.