ПАПА ЖЕВАЛ БУТЕРБРОД

ПАПА ЖЕВАЛ БУТЕРБРОД

В молодости мой отец строил шахты и станции метро. А потом у него родился я. И он начал таскать меня по подземельям, чтобы я с детства понял, что такое труд.

Помню, как я, едва дыша, стоял в темном тоннеле, а рядом мой папа рассказывал анекдот про свинью и вагонетку. Здоровенные мужики с лицами как у танков смеялись, кашляли, плевали чёрной слюной. И снова смеялись.

Отец таскал меня под землю, чтобы я присмотрелся к профессии горняка.
— Запомни, сын, шахта — это жизнь, — говорил он.

Я спросил:
— А можно я почитаю про шахту в учебнике?
— Нельзя, — сказал папа. В учебнике об этом пишут люди, которые ничего про шахту не понимают. Их в детстве не водили их в забой, поэтому они выросли гуманитариями. Ты что, хочешь стать философом?
Я не хотел, но на всякий случай спросил:
— А что плохого в философах?
— Они задают вопросы вместо того, чтобы таскать вагонетки. А работа должна быть умственной!

В черном тоннеле, в свете шахтерской каски отец приглядывался ко мне, как будто прикидывал: из этого пиздюка вообще выйдет толк?

Однажды мы спускались на глубину и тут наша клеть дернулась и зависла. Я был маленьким, внутри всё сжалось от страха. Я посмотрел на отца, ожидая, что он сейчас включит сверхспособность и спасёт нас.

А он прислонился к стенке подъемника и развернул бутерброд.

— Пап, мы тут умрем?

Он посмотрел строго:

— Если умрем — уволят.

Мы стояли в зависшей клети. Шахтер, спускавшийся с нами, читал «Огонёк». Папа жевал бутерброд с сыром.