НИЩИЕ СЛОВА

Есть десять фраз бедности, Алексей. Я называю их «обратные заповеди». Они сидят в тебе крепко, как философские трихинеллы.

До 23 лет я носил в себе эти фразы, как опухоли.

Первую — «деньги не главное» — вырвал из моей груди Леонид Парфенов, когда выдал мне $3000. Это была моя первая зарплата. А потом $5000.
Только что я был студентом, а теперь работал шеф-редактором «Намедни».

Я пахал круглые сутки, но все равно считал, что не достоин этих денег. Ведь это было примерно на 5000 долларов больше, чем зарабатывали в 1990-е мои родители. А они большие ученые.
Папа и мама, аскетичные гении советской школы, привили мне любовь к труду ещё на уровне пуповины. При этом умение много зарабатывать не поощрялось.

Это был коммунистический харам.
Поэтому, когда мои одноклассники курили «Марлборо», я покупал «Яву» поштучно у метро и, с лицом морального победителя, давился этим толченым калом дракона.

Итак, Парфенов уничтожил мою первую антизаповедь. Тогда же сгорела и вторая моральная прокладка: «деньги развращают». А за ней ушли: «не высовывайся», «скромнее надо быть», «не учился, так ворочай!»
На меня больше не действовала формула «стыдись богатства и умри в хрущёвке с картонной иконой в зубах».

Много лет назад заболела моя мама. Её срочно нужно везти в Германию. Обычный самолет не подходит, даже если выкупить весь бизнес-класс. Везти нужно строго лежа на каталке с целой свитой врачей.
Единственный вариант — арендовать медицинский самолёт.
Если бы я не был генеральным директором Пятницы, я бы не смог этого сделать.
Обязанность каждого сына — быть с мамой в самый страшный день. Если бы в этот момент у меня не оказалось денег?

Мы все, разумеется, особенные. Никто не создан для Excel, никто не мечтает считать НДС. Мы все хотим «делать любимое дело». Например, открыть шоу-рум доброты.

Я тоже не люблю цифры. Люблю буквы. И звуки. И дрожание воздуха, когда играет Бах. Но лучшая в мире студия звукозаписи Abbey Road в Лондоне не принимает бесплатных пациентов.