РУССКИЙ ГОДЗИЛЛА

Мой рост — два метра в разложенном состоянии.
В Индии я был вертикальной катастрофой.
На меня показывали пальцем.
Дети — визжали.
Собаки — уступали дорогу.
Я возвышался не только над местными, но и над торговыми павильонами, построенными из целлофана и благовоний.

На углу сидел дед. Торговал пледами.
Каждый раз, когда я проходил мимо, он поднимал глаза и говорил:

— Русский Годзилла! Русский Годзилла!

Сначала я подумал, что ослышался.
В следующий раз рассмеялся.
На третий день — начал закипать.
Даже если ты и вправду Годзилла, слышать это от сушеной баклажанной шкурки — обидно.

В тот день всё было особенно мерзко.
Спал три часа. На завтрак — опять ром.
Настроение — как у гуру, которого трижды кинули с авансом за ретрит.

Я шел, чтобы купить какую-нибудь еду.
И, конечно, услышал:

— Русский Годзилла!

Я разворачиваюсь и говорю:

— Хули ты до меня доебался, дед?

А он — улыбается. И снова:

— Русский Годзилла!

И я пошел на него.
В голове уже крутилась комбинация: лоу-кик по чакре, контрольный — в карму. И накрыть пледом.

Но дед даже не моргнул.
Он улыбался и продолжал:

— Русский Годзилла! Русский Годзилла!

Со стороны это выглядело как замедленная съемка в фильме-катастрофе. Я медленно плыл по воздуху, чтобы схватить обидчика за грудки. Но пока летел, у меня включился анализатор речи. Я подумал: а вдруг дед состоит в литературной группе ОБЭРИУ?
Вдруг он последователь таких алхимиков языка, как Вагинов, Олейников, Хармс?