«Я — москвич по национальности»

Что касается мест силы, то существовал я между Парком культуры, Киевским вокзалом и Арбатом. На Арбате мы толкали бандосам командирские часы. Я даже был погружен в устройство системы трех колпачков «Кручу, верчу, запутать хочу», на шухере однажды стоял. Арбат 1990-х придал азарта в жизни. — А если вспомнить что-то наиболее эпатажное? — Прыжок в Москву-реку с моста в Лужниках. У меня был друг Вовчик Тупорез, килограммов на сорок пять легче меня. Мы с ним парочкой были не хуже Панаева со Скабичевским, фестивалили по всей Москве. Однажды он привез меня на «Студенческую» и говорит: «Смотри, что я тебе сейчас покажу!» Ложится между рельсами, и над ним летит товарняк. Встает, говорит: «Теперь ты». Он дрищ, его не видно между шпалами, а мне череп снесет. Он говорит: «Ты зассал!» Я ему сказал, что будет соразмерная ответочка. И притащил его на старый мост в Лужниках (москвичи знают, что его переносили). Стоим на мосту, смотрим, плывет огромная баржа с песком. И я говорю: «Сможешь прыгнуть?» Он: «Нет». — «А я смогу! Только ты меня толкни». И когда баржа начала подходить, он меня толкнул, я приземлился на этот песок. Меня проучили матросы, на мне были синяки размером с Албанию. Потом простили. Это же матросы, хорошие люди. — Блестяще! И на вашем последующем обучении на журфаке и увлечении искусством это тоже явно положительно сказалось? — Знаете, хулиган всегда пасует в богатом доме. На журфаке я все время чувствовал себя самозванцем.

По­мню, прихожу на какое-то занятие и группа сидит: сплошь дети известных композиторов, ребята из хороших семей… Преподаватель разбирает Бродского и приводит в пример строчки: «...и выезжают на Ордынку такси с больными седоками, и мертвецы стоят в обнимку с особняками». Спрашивает: что это означает? Я говорю: ну мертвецы в обнимку с особняками — это атланты, которые поддерживают балконы. И на меня в этот момент все посмотрели, и я подумал: «Да, суки, съели!»
— Получается удивительная смесь. Арбат, журфак, музыка, телевидение. Вы вообще с трудностями каким образом справляетесь? Как не выгораете? — По-моему, главное, что должен делать человек, начиная со своего рождения, — это заниматься самоисследованием. Какой ты, зачем ты, где нужно погладить, чтобы тебе понравилось, где не трогать, чтобы не ломалось. Нам же в роддоме не выдали инструкцию по пользованию. У машины она есть, у стиралки есть, а у человека — нет. Я про себя довольно рано понял, в чем моя движущая сила, откуда черпаю энергию. И пользуюсь этим знанием. Я одновременно курирую сотню проектов в совершенно разных сферах, не только на ТВ. И я не устаю, мне это все интересно. — Мыслей уйти на покой не предвидится? — Я хочу дорастить «Пятницу» до главного развлекательного канала страны. Мы много зарабатываем — приносим многомиллиардную прибыль холдингу. Мы в большой развлекательной тройке вместе с ТНТ и СТС и часто становимся первыми по доле за день.

Я пообещал себе, что стану первым в развлекательном вещании и только потом поставлю точку. — А телевидение не сможет поставить точку раньше? Не думаете, что наступит его закат? — Конечно, закат будет. Но Россия — единственная страна, где телевидение переживет интернет. You know what I mean. Хотя и здесь есть уникальная ситуация. Десять последних лет телевидение падает, а «Пятница» растет. У телевидения есть одно преимущество перед интернетом — это лень человеческая. В телевизоре за тебя все сделали, подобрали контент, и если угадали с настроением, то целый день тебя будут катать на этих господних каруселях. — Тогда уж в завершение хотелось бы услышать незыблемую формулу успеха. — Не забывать, что это все just for fun. Поэтому играй и инвестируй в себя. Вот мне говорят: «Во что ты инвестируешь?» Отвечаю: в людей и проекты, которые делаю. Конечно, я рискую, но знаю, что у меня получится. В этой гостинице я директор и за все отвечаю, а что там с криптой будет, это *** его знает.