КОГДА ИЮЛЬ ТЕБЯ ЛЮБИЛ

КОГДА ИЮЛЬ ТЕБЯ ЛЮБИЛ

Я написал первую строчку пресс-релиза: «рекордный июль» — и мне стало тоскливо. Неужели для этого я всю жизнь носил в себе тот июль 1984-го, когда впервые поцеловал взрослую девчонку? Не в щеку и не в лоб, как вы подумали.

Я помню тот июль так, как умеют помнить только ищейки и маньяки. Он пах горячим железом качелей, обжигающим ладони. Мокрой крапивой в канаве, которую я помню до последнего волдыря. Смолой, стекающей с досок. А трава у реки пахла скошенным небом. Сейчас я знаю, что небо не косят. Но в детстве можно было.

Я помню, как в воздух впивался лязг соседской циркулярки. Уверен, что и в раю сыщется праведник с лицом прораба, который с утра в воскресенье заведет электропилу. И ещё помню стук мячика о стенку клуба. И сухой, как искра, треск кузнечиков.

Как выглядел мой июль?
Белые ожоги мела на школьной доске — кто-то не стер, и он к середине лета выгорел. Кусок асфальта, расплавленный солнцем, в котором навсегда отпечаталась собачья лапа. Окна распахнуты настежь, и сохнущие одеяла болтаются наружу, как высунутые языки.
Я шёл по двору босиком, не зная, что впереди бывают месяцы и годы.

Помните?
В детстве, когда ты влюблен, все начинает светиться ярче. Вот почему такие синие ночи в июле. Ей было лет шестнадцать. Подружка называла её Катька. Девчонки где-то выпили и возвращались вечером домой. Я стоял и смотрел.
Катька подошла, села на корточки и обхватила мои уши ладонями. Рыжая, веснушчатая. Прядь волос летела по ветру. И она поцеловала меня. Так, как даже в самых наглых снах меня никто не целовал. И пошла дальше, виляя задом.