Меня в детстве каждое лето отправляли на дачу. Почти каждый безоблачный вечер мы

Он вообще очень любил объяснять, как устроены вещи. Не только спутники. Почему у велосипеда именно такая рама. Почему мост не складывается под собственным весом. Почему двигатель работает именно так, а не иначе, и зачем нужны разные типы двигателей, хотя казалось бы что изобретя "новый" мир должен был отказаться от "старого". Мир для него был огромным механизмом, который можно понять любому человеку, который способен заинтересоваться.

Постепенно, завод умер. Не потому что перестал быть нужен, а потому что его годами разворовывали изнутри. Настолько нагло, что в какой-то момент дождь стало слышно уже не снаружи, а внутри цехов. Для меня это до сих пор одна из самых сильных метафор того, как выглядит коррупция. Не когда исчезают деньги. А когда однажды дождь начинает идти уже внутри здания не потому что оно пришло в упадок от времени.

Дед был человеком своей эпохи. Запад он недолюбливал. За Россию переживал всей душой. За ту Россию, в которой не хватало одной «с», зато было слишком много букв «о», «и» и «ю».

Но одну вещь я запомнил навсегда, поскольку это звучало многократно и твёрдо. Он ненавидел войну. Он надеялся, что все, что они создавали, существует только ради того, чтобы однажды никому не пришлось этим пользоваться. Я уверен, что он не пережил бы мысль о том, что ракета, к которой он приложил руку, когда-нибудь прилетела в чей-то дом. К счастью, ему этого узнать не пришлось.

Я до сих пор по нему скучаю.

Иногда ловлю себя на том, что объясняю что-то людям примерно так же, как объяснял он. Не потому что специально копирую. Просто, наверное, за тысячи часов разговоров его способ думать незаметно стал частью моего собственного.

И если я вообще умею рассказывать истории, то только потому, что когда-то очень долго лежал рядом с человеком, который умел превращать обычный летящий спутник в разговор длиной в целую неделю. Мы просыпались на рассвете и шли рыбачить, продолжая разговор. Шли за молоком в деревню вечером несколько километров в обе стороны, и продолжали тот же разговор. Шли за грибами за десятки километров утром, и возвращались уже на закате, с полными корзинами грибов и ягод, и всё ещё разговаривали и разговаривали о том, о чем начали размышлять несколько дней назад. Дед никогда не настаивал, но мне правда было интересно, поэтому я продолжал донимать его вопросами.