Меня в детстве каждое лето отправляли на дачу. Почти каждый безоблачный вечер мы

Тогда мне казалось, что он просто отвечает на мои глупые вопросы. Только спустя много лет, уже после его смерти, я понял, что на самом деле он учил меня думать.

Дед был инженером на заводе имени Коминтерна. Они делали гаубицы, реактивные системы, ракеты. Иногда, чтобы завод не простаивал, выпускали еще тракторы и комбайны. Меня всегда поражало, насколько спокойно в советской промышленности оружие и сельхозтехника могли жить под одной крышей. Именно дед объяснил мне что сигареты никогда не исчезнут, как бы против них не выступали здравоохранители, потому что сигарета и патрон имеют схожий диаметр гильзы.

Он вообще очень любил объяснять, как устроены вещи. Не только спутники. Почему у велосипеда именно такая рама. Почему мост не складывается под собственным весом. Почему двигатель работает именно так, а не иначе, и зачем нужны разные типы двигателей, хотя казалось бы что изобретя "новый" мир должен был отказаться от "старого". Мир для него был огромным механизмом, который можно понять любому человеку, который способен заинтересоваться.

Постепенно, завод умер. Не потому что перестал быть нужен, а потому что его годами разворовывали изнутри. Настолько нагло, что в какой-то момент дождь стало слышно уже не снаружи, а внутри цехов. Для меня это до сих пор одна из самых сильных метафор того, как выглядит коррупция. Не когда исчезают деньги. А когда однажды дождь начинает идти уже внутри здания не потому что оно пришло в упадок от времени.

Дед был человеком своей эпохи. Запад он недолюбливал. За Россию переживал всей душой. За ту Россию, в которой не хватало одной «с», зато было слишком много букв «о», «и» и «ю».

Но одну вещь я запомнил навсегда, поскольку это звучало многократно и твёрдо. Он ненавидел войну. Он надеялся, что все, что они создавали, существует только ради того, чтобы однажды никому не пришлось этим пользоваться. Я уверен, что он не пережил бы мысль о том, что ракета, к которой он приложил руку, когда-нибудь прилетела в чей-то дом. К счастью, ему этого узнать не пришлось.

Я до сих пор по нему скучаю.

Иногда ловлю себя на том, что объясняю что-то людям примерно так же, как объяснял он. Не потому что специально копирую. Просто, наверное, за тысячи часов разговоров его способ думать незаметно стал частью моего собственного.