Меня в детстве каждое лето отправляли на дачу. Почти каждый безоблачный вечер мы

Но сами спутники были частью моего детства задолго до того, как слово SpaceX и предпосылки к нему в принципе сформировались.

Спутников уже тогда, в моем раннем детстве, было настолько дохуища, что каждые несколько минут очередная маленькая звездочка начинала медленно двигаться через все небо. Просто спокойно плыла над нами, отнимая внимание у шелестящих на ветру веток березы, облепихи, яблони, жимолости, и прочих деревьев по которым я скучаю.

В городе такого почти не увидишь. Там небо проигрывает фонарям и рекламным вывескам. До глаз могут добраться лишь самые яркие звезды, которые часами прожигают одну и ту же точку в темноте. А тусклый спутник, движущийся гораздо быстрее вращения планеты, просто растворяется в городском свете.

На даче все было иначе. Там было видно каждый спутник, даже самый маленький и тусклый.

И пока они летели через небо, дед рассказывал мне, почему они не падают. Что такое орбита. Почему математика иногда умеет предсказывать будущее лучше любого человека. Почему круг, который ты рисуешь на бумаге, на самом деле оказывается совсем не таким простым.

Тогда мне казалось, что он просто отвечает на мои глупые вопросы. Только спустя много лет, уже после его смерти, я понял, что на самом деле он учил меня думать.

Дед был инженером на заводе имени Коминтерна. Они делали гаубицы, реактивные системы, ракеты. Иногда, чтобы завод не простаивал, выпускали еще тракторы и комбайны. Меня всегда поражало, насколько спокойно в советской промышленности оружие и сельхозтехника могли жить под одной крышей. Именно дед объяснил мне что сигареты никогда не исчезнут, как бы против них не выступали здравоохранители, потому что сигарета и патрон имеют схожий диаметр гильзы.

Он вообще очень любил объяснять, как устроены вещи. Не только спутники. Почему у велосипеда именно такая рама. Почему мост не складывается под собственным весом. Почему двигатель работает именно так, а не иначе, и зачем нужны разные типы двигателей, хотя казалось бы что изобретя "новый" мир должен был отказаться от "старого". Мир для него был огромным механизмом, который можно понять любому человеку, который способен заинтересоваться.