Рыболовно-философский журнал «Грузило» представляет:

Она никогда не заигрывала, не строила глазки. Просто смотрела. И я замолкал. Это был взгляд, который не пытался меня оценить. Я не знал, что так бывает.

Мы никогда не целовались. Мы строили шалаш из полотенец, бегали босиком, ели персики липкими пальцами — и я смотрел, от как сок стекает по её запястью.
Однажды она посмотрела на меня и сказала: «Ты мне нравишься, потому что ты тихий». А я не был тихим. Но после этого сразу стал.

Наступил последний день августа. Она стояла на веранде и рисовала пальцем на стекле. Я помню, как она закрыла глаза и сказала: «Не смотри на меня, когда я грустная».

Наутро я пришел попрощаться. Она сидела у стола. Не улыбалась. Просто сидела. Я видел, как её рука лежала на скатерти, как будто боялась пошевелиться.
Почему-то именно это я запомнил. Не её фамилию. Не её голос. А — эту руку. Этот взгляд. И этот свет, падающий сбоку.

Она уехала. Мама сказала: «Ты ведь знал, что это ненадолго». Я кивнул. Но внутри — ничего не кивало.

Прошло много лет. Однажды я оказался в галерее. Люди шли мимо, переговаривались. И вдруг я увидел…
Она сидела у стола. Белая скатерть. Рука на столе. Этот взгляд.
И я понял: это она.
Та, которую я так и не смог забыть.
На столе лежали персики.

Да, я никогда не жил с ней. Не целовал её.
Но разве это важно?
Если всё, что было между нами, — до сих пор живёт на этой картине.

Часть 2. Циничная

ПРОДАЕТСЯ ДЕВОЧКА С ПЕРСИКАМИ
Продюсерская стратегия для арт-рынка

Давайте представим, что «Девочка с персиками» — не признанный шедевр, а неизвестная картина полузабытого художника. Её обнаружили случайно. Вчера на чердаке.
Картина нигде не выставлялась. В catalogue raisonné — не числится.