HELLO DARKNESS, MY OLD FRIEND

Там, в Largo, у Баха есть момент, когда в восходящей мелодии вдруг появляется надежда, и она ведет куда-то вверх, под купол. Туда, где у меня висел черный крюк от сломанной люстры. Я видел его изо дня в день. Были предчувствия на этот счет.

В другой раз я как зомби листал инстаграм*, и мне пришло уведомление: на вас подписался магазин «Разнообразные петли»…
На самом деле Пятница росла и довольно быстро. Мы придумывали и запускали новые шоу. Просто я не хотел смириться с тем, что телеканал как ребенок. Кто бы ни были его родители, он в один годик не может знать 15 языков, водить машину и иметь черный пояс по карате. Для начала нужен кальций, чтобы сформировались кости.

Но меня шатал не только ураган темных мыслей. Это было нарушение химии мозга.

Я достаю из широких штанин. Злой я. Закончился серотонин.

В нашей лимбической системе есть небольшого размера прилежащее ядро. Эволюция жестоко подъебнула нас. Ведь это ядро на 90% состоит из клеток wanting, то есть клеток желаний, и всего на 10% из клеток liking, то есть клеток удовольствий. 
Вот почему мы всегда хотим больше, чем можем получить.

Желать и не получать удовлетворения — к этому мы приговорены генетически.
А если пытаться глушить тревогу, панику и депрессию алкоголем, как это делал я, происходит вот что. Активность нейронов желаний растет, а нейронов удовольствий — падает. Например, с 10 до 2. Добро пожаловать в ад.

В финале баховского Largo, саундтрека моей шестимесячной депрессии, вступают струнные, и, кажется, я знаю что дальше: сейчас глубокий тембр наполнит меня, захочется плакать и наступит катарсис, но скрипки обреченно идут вниз и напряжение не разрешается. Остается вопрос: а зачем?
Я ушел в свой последний, как мне казалось, запой, где были десять бутылок текилы, пять блоков сигарет и не было еды — соль и лайм не в счет.