НАСЛЕДНИКИ И НЕДОСТОЙНЫЙ СЫН

Я всегда считал, что семейные войны за дедушкины заводы, пароходы и челюсть из чистой платины — это про других. А теперь понял: мелодия наследства звучит и во мне. Но она не про деньги. Она про мою ценность в глазах отца.
Для меня музыка Бриттла — музыкальная пощечина. Он влепил ее маленькому Нико, который всегда искал отцовской любви, но не всегда находил.

Кто-то из комиков сказал про мелодию Ника: «Похоже на фугу Баха, который работает не на Бога, а на совет директоров».
Музыкальная тема «Наследников» — даже не фуга, а фугу: красивая, хищная и потенциально смертельная.

Рояль вступает первым. Как Бог-Отец. Он говорит:
— Ну что же ты подвел меня, сынок?
Ледяной упрек в тональности до минор.
Потом подтягиваются дети: скрипки, струнные и духовые. Но это не дружная оркестровка, это наследственный спор. Здесь каждый хочет быть солистом.

Каждый раз, когда звучат первые ноты вступления, я как будто вхожу в комнату памяти, которую не хотел открывать.
В ней всё осталось, как было: треснувшее пианино, пыль и повисшее без ответа «отец, прости».

И всё это — только за первые тридцать секунд вступления.
Cm - Ab - Fm - G

симфония из мух, камней и отцов

Когда я учился в музыкальной школе, мы с ребятами на спор «играли темы». Ты садишься за рояль, а тебе одноклассники кричат: «Сыграй, как жужжит муха в стакане». И ты сидишь, потеешь, подбираешь это жужжание.
А потом уже сам кричишь парню за роялем: «Сыграй, как звучит лежачий камень».