Жареный кит ко дню рождения Иосифа Бродского

Иона уходит морем, но его поглощает кит, и наш герой оказывается во чреве гигантской рыбины. Можно сравнить его с сегодняшним юбиляром. Ведь «Не выходи из комнаты» — это Бродский во чреве полутора комнат. В пасти государства, языка, одиночества.

Единственный выход — начать говорить стихами, потому что Бог, как известно, стихи слушает внимательнее, чем прозу.
Иона молится из глубин пищеварительного тракта. Его молитва — поэзия. Это единственный случай в Ветхом Завете, когда человек рифмует свое отчаянье, находясь в анатомической тюрьме:

К Господу воззвал я в скорби моей
И Он услышал меня;
Из чрева преисподней я возопил.

Удивительный союз метафизика и гастроэнтеролога.

Господь услышал. Кит извергает Иону на сушу. Весь в желудочном соке, наш пророк идет, куда велено.
И, дойдя до Ниневии, произносит самую короткую и убедительную проповедь в истории пропаганды.
Он не говорит: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Небесное».
Или «Измените свою жизнь, уважаемые товарищи».
Нет. Он с порога включает каунтдаун: «Еще сорок дней, и Ниневия будет разрушена».

И знаете что? Город кается. От царя до раба. Все посыпают голову пеплом.

А дальше — самый кинематографичный момент.
Иона сидит на холме, смотрит на спасенную Ниневию и бесится. Он в ярости. Потому что он не хотел, чтобы Бог простил этих нехристей. Он мечтал увидеть кары небесные. Чтобы Господь уничтожил город греха, как Содом и Гоморру.

Дальше будет мораль, и его прямой разговор с Богом. Но я бы пустил титры здесь.

Вот кого я хочу продюсировать. Сидящего на холме, маленького, злого человечка, обиженного на Бога за то, что мир устроен не по законам справедливости, а по законам милости.