КАК Я ОТКЛАДЫВАЛ КАЗНЬ

Иногда мне казалось, что я не живу, а просто откладываю казнь. И вот в 2017-м я наконец-то спалил одну виселицу. Композиторскую. Вышел мой первый симфонический альбом.
И этого было достаточно для терапии.
А литературная виселица все еще стоит по левую руку. Ту самую, за которой бес ходит.

Школа продюсирования дает мне вдохновение и равновесие. Я счастлив, когда в глазах студента впервые появляется огонь. Когда он понимает, что сможет.
Продюсирование — это азарт, игра, война. Каждый год нужно изобретать себя заново. Это место, где вы можете почувствовать себя демиургом. Пусть даже таким хуевым как Эльдабаоф.

Музыка — это попытка постучать наверх, даже если небеса пусты, — как утверждает Просвещение.

А вот что такое моя литература, я пока не знаю.
Книга о Булгакове почти готова. Сейчас курсор завис на Гефсиманском саду. Иуда поцеловал Иешуа, и в этот момент ложь и правда слились в одном поцелуе.

А когда книга выйдет, я пожалуй, напишу свой первый рассказ. Детский и наивный. Я хочу сделать то, что не получилось в жизни. Вернуться в тот день, когда время еще не существовало.
Последний день августа в приморском городе. Пахнет солью и персиковым соком. Мы сидим с Сашей у самой воды.
Она белобрысая, с выгоревшими бровями. Волны подкрадываются к ее ногам и отступают.
Персики тёплые. Сок течёт у нее по запястью.

— Завтра в школу, — говорит она.

Но это слово — «завтра» — ещё не работает. В этот день времени нет. Есть только прибой, жужжание разнообразных пиздокрылов в кустах. И она.

Мы просто сидим рядом. Говорим о книгах. И между нами поднимается гипнотическая волна. Тогда я не знал, как это называется. Сейчас знаю. И от этого немного холодно.