Рыболовно-философский журнал «Грузило» представляет:

И тут неожиданный сюжетный твист: «пускай она вас больше не тревожит…». И ты понимаешь: это конец.
Пушкин не обвиняет. Не требует ничего взамен. Он признаёт и отпускает — как и полагается доброму нарциссу с избегающим типом поведения.
В русской культуре прямое прощание — редкость (ну кроме «ступай к хую, Лариса»). Мы уходим намёками, переездом, сменой номера, но редко — словами.

Поэтому строка «Я вас любил» сделалась культурным лайфхаком. Она разрешает прощание, не оголяя раны.
«Я вас любил» — это поэтическая маскировка капитуляции.
Тон этой фразы — степенный. Отстранённый.
Как будто говорит не живой человек, а его сданная в архив душа.

Пушкинская строка стала мемом: ей заканчивают сообщения,
ставят в статусах, цитируют в сторис, она появляется в предсмертных записках и бракоразводных блогах.

Пушкин, конечно, был не столь расчетлив. Он просто писал «Я вас любил» и отпускал. Но так вышло, что его боль стала нашим мемом.
Моя подруга, известный русский поэт, поступала иначе: она всегда начинала новый роман до истечения старого. Она говорила: «Так меньше руин…»
(На самом деле — так больше руин, но поэт не математик).

Однажды в январе я прилетел в Тбилиси. Без цели, без планов, хрустально пьяный. Я набирал номер девушки — после того, как между нами встало это «Я вас любил». Но ни один звонок не был принят.
Шел снег. Я стоял без шапки на проспекте Руставели и вдруг понял: «Я вас любил» это вежливый способ уйти, не хлопнув дверью, а тихо прикрыв её рукою Пушкина.

PS
Если бы Пушкин писал для HBO, он бы закончил «Я вас любил» сценой, где героиня плачет в ванной, а потом взорвал бы ее квартиру.
Но он просто поставил точку.
И исчез.
Пушкин изобрёл эмоциональную механику прощания, которая пригодится в любой индустрии, где важен текст, финал, исчезновение.