РАСКАДРОВКИ НА ЛАВАШЕ

РАСКАДРОВКИ НА ЛАВАШЕ

В полумраке кинотеатра, скрестив руки на груди, сидел армянин средних лет. От него интригующе пахло бастурмой и куантро. Гель для волос капал на спинку кресла. Он плакал. Плакал от счастья.
Это был сам маэстро.

В тот вечер внутренние демоны затащили меня на показ фильма «Евгений Онегин».

Критик Белинский называл «Евгения Онегина» энциклопедией русской жизни.
Толстой — величайшим русским романом.
Гоголь — единственным произведением, где явлена истинная русская жизнь.
Сарик Андреасян сходу доказал всем, что нихуя!

Фирменная режиссура Сарика и актер Добронравов в кадре немедленно погрузили меня в атмосферу сериала «Сваты».
На роль молодого повесы Сарик утвердил сорокалетнего актера. Но Пушкин отказался переписывать роль под старика, сославшись на свою смерть.

А ведь стоило всего пару слов добавить в онегинскую строфу:

Борцу с мещанством и царизмом
Ебать мешала аневризма

О том, что «Евгений Онегин» не просто роман, а роман в стихах, Сарик узнал уже на съемочной площадке.

«Ай да Пушкин, ай да ворот кунем!» — приговаривал он, переделывая поэзию в прозу.

Устаревший роман в стихах на глазах превращался в скетчком из междометий.
Хочется выпить за творение Сарика не чокаясь, потому что дворяне ХIХ века не «чОкали», блядь, а говорили «что».