ПОЧЕМУ АЯЗА ШАБУТДИНОВА НЕ УБИЛИ В ТАМБОВЕ ЗА ГАРАЖАМИ

Аяз послушно садится с ними в машину. Оператор прыгает в свою и едет за ними. При этом мы слышим всё, о чем говорят пьяные мужчины: на Аязе висит наша «прослушка». Хорошо бы её не нашли, если будут грабить.

— Ты ягу будешь или водочки? — спрашивает чей-то заплетающийся язык.

Дорога становится уже, машины въезжают в бетонное гетто. И вдруг парни бьют по тормозам. Заметили слежку.

Они выходят из машины, откуда-то из-за гаражей подтягиваются еще человек десять с железными трубами и арматурой. Аяза берут в кольцо. В воздухе витает неизбежное насилие. Оператор отчаянно импровизирует:

— Ребята, а мы передачу снимаем про то, какая в тамбовской области замечательная молодежь!

Ночь. Ржавые трубы. Парни с прыщавой совестью.
Неожиданно старший подзывает оператора и говорит:
— Снимай меня. Я сейчас рэпчину зачитаю.
И начинает рэп-баттл с нашей дрожащей камерой. Закончив, мрачно смотрит в объектив и говорит:
— И бабе моей скажи, что я её люблю.

Этот пьяный разговор мы не включили в финальный монтаж: выходило длинно. Поэтому передаю здесь.
Дорогая Оля! Лёха точно любил тебя пять лет назад.
Эта неизвестная Оля, в сущности, и спасла жизнь Аязу. Ведь в ту ночь инфоцыганская ветвь в России могла легко прерваться.