ПИШИ, КАК ТРАХАЕШЬ. ИЛИ МОЛЧИ

ПИШИ, КАК ТРАХАЕШЬ. ИЛИ МОЛЧИ

Каждую ночь мне пишут девушки в нижнем белье.
Нет, не благодарные читательницы — скорее, пытливые детективы. Интересуются: «А вот тут на фото вы — настоящий? Или опять фейк в трусах?»
Кто-то повадился от моего имени знакомиться с красавицами нашего блога.
Подозреваю, что это не одинокий дрочер, а банда вялых стручков по предварительному сговору.
Скучные пихарьки, вообразившие себя лихими вонзалами.

Я многое готов простить. Но не текст, написанный костным мозгом:

Солнышко, не спишь? Это я, Картос. Гиндир пятницы.

Здраствуй. Моя рука проснулась — захотела тебе написать.

Привет. Я Картос, продюсер и эстет.
Ты как фраза… которую я еще не написал но уже чешется на губах.

Я бы тебя снял… в кино. Где бы мы играли но по-настоящему. Без шуток без трусов.

Мои неизвестные аватары!
Раньше, чтобы трахнуть девушку, нужно было написать роман.
А вы думаете, что достаточно фейковой аватарки и вот этой членописи?

Первобытный человек рисовал на стене пещеры хуй, и это означало: давай ебаться. Потом он понял, что женщины любят ушами, и стал писателем.
Дикпик вызывает сомнение. Фраза — возбуждение.
Можно дрочить на картинку. Но влюбляются только в письмо. Потому что кожа запоминает прикосновения, а душа — обороты речи.

Итак, сначала была пещера. Потом озаботы стали писателями. Они написали великие любовные романы, которые, по сути, то же предложение поебаться.

Взять «Анну Каренину». Это не роман о любви.
Это медленное расстёгивание лифа на 900 страниц. Настоящий флирт — он между Львом и читательницей, которая листает его под одеялом. Не Вронский гладит Анну. Это Толстой поглаживает библиофилку по бедру.

А потом эти романы нам стали преподавать в школе. И высшей формой эпистолярного подката стала записка.
Фраза «ты мне нравишься», написанная на клочке тетрадки, это, по сути, оргазм, прошедший аттестацию в Районо.
А «давай дружить» — это способ сказать: «я бы тебя отодрал, но пока боюсь физкультурника с третьей парты».

Какой же это был театр феромонов! Какая драма на полях в клеточку.
Герой с прыщом на носу. Героиня с «Мальборо» в лифчике. И всё решает один момент: успеет ли Славик кинуть клочок бумаги за секунду до того, как в класс зайдёт училка.

Обычно я писал нормальные записки. Но в тот день я сидел с придурком Димоном. Он рисовал член на парте и пялился на Наташку.
Наташка была кустодиевской женщиной. Жопа — как объект народного поклонения. Жопа как архетип!
Димон сказал:
«Слабо ей записку про жопу?»
А мне не слабо.
Я написал:
«Вот это жопа! Хотелось бы написать по ней контрольную!»
И мы приготовились глупо хихикать.
Но через пару минут прилетел ответ от Наташки:
«Если будешь меня сдавать —учи наизусть.
Контрольная в четверг. Я на последней парте. Шпаргалка — в колготках».

Если девушка однажды в школе держала записку с надписью «пошли после уроков», она уже знает, что письма — это секс, только по правилам грамматики.

А теперь послушай меня, копирайтер этой пиписькиной банды! Когда ты подделываешь мой аккаунт и пишешь девушкам: «Привет, кросотка. Ты как?»; -) — ты совершаешь преступление перед стилем.

Ты не флиртуешь, ты насилуешь орфографию. Женщина
может простить даже «я тебя люблю» через «и». Но не в первом же предложении.
Язык — это не инструмент вроде фуганка. Это половой орган интеллекта. Он проникает туда, куда не всякий мужчина дойдёт физически.

Если ты пишешь как хуём, тогда уж не строй из себя писателя. Строй из себя хуй.
Но если ты выбрал текст, то будь готов, что тебя будут оценивать по почерку, а не по ширинке.

Писать надо так, чтоб между ног дымилась печатная машинка.

Дорогие подписчицы, если вы поймаете этого лже-Николая, не сдавайте его полиции. Сдайте мне. Я его запру в Школе продюсирования, где он будет слушать курс «Пиши как Картос — трахай без фото». С отработкой на практике — во множественном числе и страдательном залоге.

С любовью,
ваш Картоз