СЕКТОР ПРИЗ

СЕКТОР ПРИЗ

С первых дней моей работы в программе «Намедни» (2001 год) меня начал преследовать Леонид Якубович.

Таксисты, подвозившие меня в «Останкино», спрашивали, дружу ли я с ним. Из телезвезд их больше никто не интересовал.
Моя соседка выпытывала: правда ли Леонид Аркадьевич все свои подарки ест сам? От безвыходности я наврал ей, что Якубович гей и живет с Тынисом Мяги.

Больше я ее не встречал.

Шли месяцы. Я наталкивался на фанерного Якубовича в холле телецентра. Оказавшись ночью в музее «Поля чудес», дрожащим глазом рассматривал его портреты, написанные зерном и ракушками.

При этом я ни разу не видел живого Якубовича.

Однажды ночью я шел по первому этажу «Останкино» за сигаретами и вздрогнул: через технический коридор рабочие куда-то катили тот самый барабан. Может быть, по ночам он служил ритуальным объектом для культа куда более темного, чем всероссийская викторина.

В «Твин Пиксе» Дэвида Линча красный карлик ест гармонбозию (боль и печаль). Мой мини-Лёня в красном пиджаке подъедал изнутри картозию, похищая мой покой и разум.

Я встречал кинозвезд и артистов эстрады, дважды столкнулся в туалете с Зюгановым, пил коньяк с Пугачевой, познакомился с Эрнстом, раз в неделю замечал фокусника Амаяка Акопяняна в самых отдаленных уголках телецентра. Он был в одной и той же мантии и чалме, как будто не выходил наружу с 1984 года. Я встречал всех, кроме Якубовича.

Таксистам я теперь просто ничего не отвечал.

Через год программа «Намедни» получила ТЭФИ, и Парфенов вручил мне подписанный Познером диплом. «Шеф-редактору программы «Намедни» Николаю Картозии».

Я расчувствовался, потому что никакого отдельного диплома, конечно, шеф-редактору не полагалось. Это Лёня попросил Познера.

Через час в кафе на первом этаже «Останкино» я пил коньяк и выпускал на волю своего тщеславного ублюдка. И вдруг заметил Парфенова, который собирался ехать домой.
Мне захотелось снова поблагодарить его. Я вскочил, побежал в его сторону:
— Лёня! Лёня! Стой!

И тут на моем пути возникло что-то мягкое, компактное, но композитно крепкое.

Я споткнулся. И на меня откуда-то снизу посмотрело лицо вселенской усталости. Леонид Аркадьевич Якубович. Его усы грустно подрагивали.

«Ну какой я тебе Лёня?» — читалось в его глазах.

Он опустил взгляд на картонку в моих руках. Все ясно: охотник за автографами. На автомате размашисто расписался и ушел.

Я смотрю, а поперек моего драгоценного диплома синеют крупные завитки — «Якубович».
С первых дней в «Останкино» судьба несла меня на Леонида Аркадьевича, как на скалы.

Важнейшее голосование:

❤️ — с усами
😂 — без
.