ЧТО-ТО ОГЛОХЛО ВНУТРИ

ЧТО-ТО ОГЛОХЛО ВНУТРИ
Почему ты больше не плачешь под музыку?

2013 год. Я готовлю к запуску новый телеканал.
Мы назвали его «Пятницей». Чтобы был канал-праздник. Канал-антидепрессант.
В кошерном ресторане «Иерусалим» встречаю авторитетного раввина. Выпили. Как дела? Канал делаю. Хотите вложиться? Нет, конечно. А потом он наклоняется ко мне и говорит:
— Коля, я знаю твою маму. Но почему «Пятница»?
Я говорю:
— Потому что мы приближаем субботу, равви.

Была наглая, дерзкая весна. У нас все получалось. Команда собрана. Проекты делаем. Скоро зритель увидит «Орла и Решку».
Однажды ночью звонок: разбился на мотоцикле мой друг.
Потом, как в дурном сне, разрыв с девушкой, с которой уже выбирали кольца.
И снова без стука — родной человек залетает на «химию».

И меня накрыла черная депрессия.
Она гнала волны страха. Я боялся выйти из дома без провожатого. Антидепрессанты я пить отказывался. Боялся утратить человеческий облик. А вот коньяк с корвалолом одобрял.

Я лежал в темноте на полу и слушал одну композицию: Bach - Siloti. Prelude in B minor.
Сквозняк вечности в пропахшей корвалолом квартире.

Эта прелюдия — мой путь за горизонт.
Неспешные шестнадцатые начинают шествие. На языке терминов, ты идешь к тонике, чтобы все разрешилось. На языке ощущений, ты возвращаешься к Богу с земной печалью в сердце.

Я начинал с романтической версии Николая Кузнецова.
Он играл так, будто каждый его палец влюблен.
Потом я нырял в космический холод Григория Соколова.
И под конец шел на богослужение к Эмилю Гилельсу.
Судя по сгущавшейся тьме, я причащался.

Пару недель я держался на этой прелюдии как на капельнице.
А потом глухота в сердце.
Бах стал пластмассовым.

Я сменил семь антидепрессантов, пять терапий и три религии. Кое-как встал на духовные костыли.

Я захотел выяснить, куда исчезло то, что заставляло меня замирать и плакать. На этом пути я встретил веселых атеистов, которые режут душу на графики: химиков, нейробиологов, аптечных барыг.
И всем я задавал вопрос, которого вежливо избегали даже на похоронах Баха: почему внутри больше не звучит?

Сами уши были вне подозрения.

Я начал своё расследование как композитор, а закончил в окровавленных перчатках на месте преступления.
Я готов был сказать, кто убил во мне музыку.

Версия первая. Убийца: биология.
Музыке стоит лишь коснуться нас, а внутри уже взрыв на складе химикатов.
Звучит пронзительная нота, сердце останавливается, и мозг заливается счастливой эндогенной химией.
Но если ты выгорел, тебе в этом баре больше не нальют.
Даже если Моцарт поцелует тебя прямо в прилежащее ядро, дрожи не будет.
Организм отказывает тебе в праве трепетать.

Версия вторая. Украден ключ от красоты.
Музыка — единственная территория, где я могу плакать без разрешения. Но когда мозг истощен, он включает защиту от перегрузки. И ты не можешь заплакать, даже если в колонках «Дидона и Эней». Потому что внутри броня.

Версия третья. Бесчувственная скотина.
Раньше музыка входила в меня через тело. Барабаны под рёбра, скрипки по позвоночнику. И я знал: я жив.
Но когда нас доедает апатия, депрессия, мы не слышим тела.

Я поделился своими мыслями с мудрой грузинской пианисткой. Если честно, заговорить с ней уже было страшно. Её пиздюли летали над консерваторией, словно проклятия Волан-де-Морта, но на грузинском и без шанса на прощение.
После ее замечаний даже рояль нуждался в психотерапии. Грозная, гениальная. «Музыковедьма», — шептали студенты, но только если она была в другом городе.

Мне повезло. Она тепло общалась с моими родителями. Меня считала непродуманным продуктом их любви, но приняла. Мы стали чертить план наступления на черствость.
Она дала мне три ведьминых правила, чтобы разблокировать чувства.

Обязательно прочтите продолжение этого поста.
Сегодня в 21:30.
Я расскажу о трех правилах как вернуть музыку в сердце.

Ставьте 💔 если это для вас важно.
.